Эдгар поставил сумку на деревянную подставку и выбрал одну из клюшек с железной головкой. Надел взятую из сумки перчатку, сделал несколько взмахов для разминки и стал бить по мячам. Несколько первых покатилось по земле, и он выругался. Потом начал посылать их в воздух и как будто был доволен собой.

Босха это забавляло. Он не играл в гольф ни разу в жизни и не понимал, что в нем привлекательного для многих людей, — собственно, большинство детективов играли фанатично, и в штате проводились целые серии соревнований между полицейскими. Ему нравилось смотреть, как вдохновлялся Эдгар, хотя посланные по земле мячи не засчитывались.

— Попади в него, — предложил он, когда решил, что Эдгар окончательно разогрелся и пришел в полную готовность.

— Гарри, — усмехнулся Эдгар, — хоть ты и не играешь, должен тебе кое-что сообщить. В гольфе целят мячом во флажок. Движущихся целей не существует.

— Тогда почему бывшие президенты всегда попадают в людей?

— Потому что им дозволено.

— Брось, сам говорил, что все стараются попасть в этого тракториста. Попади.

— Все, кроме серьезных игроков.

Но Эдгар так занес клюшку, что Босх понял: напарник хочет послать мяч в трактор, который доехал до конца поля и стал разворачиваться. Судя по разметке, до него было сто сорок ярдов.

Эдгар взмахнул клюшкой, но мяч снова покатился по земле.

— Черт возьми! Видишь, Гарри? Это может навредить моей технике.

Босх засмеялся.

— Чему радуешься?

— Приятель, это же просто забава. Сделай еще попытку.

— Это ребячество.

— Сделай.

Эдгар промолчал. Снова занес клюшку, целясь в трактор, находившийся теперь посередине поля. Размахнулся и ударил по мячу, который со свистом полетел к цели, но прошел в двадцати футах над трактором.

— Отличный удар, — сказал Босх. — Если только ты не метил в трактор.

Эдгар молча сверкнул на него глазами. Он в течение пяти минут посылал мяч за мячом, но все они пролетали не ближе чем в десяти ярдах. Босх не говорил ни слова, однако досада Эдгара усиливалась, наконец он повернулся и гневно воскликнул:

— Хочешь попробовать?

Босх изобразил недоумение:

— О, ты все еще пытаешься попасть в трактор? Я не догадывался.

— Ладно, пошли отсюда.

— У тебя еще осталась половина мячей.

— И черт с ним. Это отбросит мою технику на месяц назад.

— Значит, уже все?

Эдгар сунул клюшку в сумку и злобно посмотрел на напарника. Босх с трудом удержался от смеха.

— Джерри, я хочу взглянуть на этого типа. Неужели не можешь немного помахать клюшкой? Похоже, он скоро заканчивает.

Эдгар глянул в поле. Трактор теперь находился у пятидесятиярдовых отметок. Если водитель вернется к звукозащитной стене, то работу должен закончить скоро. Новых мячей было мало — только Эдгара и тех двух офисных служащих, — и снова проезжать по полю из конца в конец не требовалось.

Эдгар вздохнул, взял одну из деревянных клюшек и двинулся обратно к зеленому квадрату искусственной травы. И превосходным ударом послал мяч чуть ли не к самой стене.

— Тайгер Вудс [7] , поцелуй меня в задницу, — произнес он.

Следующий мяч угодил в настоящую траву футах в десяти от лунки.

— Черт.

— Когда играют по-настоящему, бьют с этой искусственной травы?

— Нет, Гарри, не бьют. Это тренировка.

— О, так на тренировке вы не воссоздаете реальных игорных положений?

— В общем, нет.

Трактор свернул с дорожек и подъехал к сараю позади прокатного пункта, где Эдгар брал мячи. Кабина открылась, из нее вылез человек лет шестидесяти. Он принялся вытаскивать из тележек полные мячей корзины из проволочной сетки и носить их в сарай. Босх попросил Эдгара продолжать бить по мячам, чтобы не привлекать к себе внимания. Сам с беспечным видом направился к прокатному пункту и взял полведра мячей. Он оказался почти в двадцати футах от водителя трактора.

Это был Самьюэл Делакруа. Босх узнал его по фотографии с водительских прав, ее показывал ему Эдгар. Человек, который когда-то играл белокурого, голубоглазого арийского солдата и очаровал восемнадцатилетнюю девушку, теперь стал не примечательнее бутерброда с ветчиной. Он был по-прежнему блондином, но, видимо, подкрашивал волосы, на макушке появилась плешь. В этот день Делакруа не брился, и щетина белела под солнечными лучами. Нос, на котором неуклюже сидели очки, распух от долгого пьянства. Пивное брюшко могло бы служить свидетельством о выходе в отставку из любой армии.

— С вас два пятьдесят.

Босх уточнил у женщины за кассовым аппаратом:

— За мячи?

— Да.

Он расплатился и взял ведро. Посмотрел на Делакруа, который в это время неожиданно взглянул на него. Глаза их на миг встретились, и Босх равнодушно отвернулся. Пошел снова к Эдгару. И тут защебетал его сотовый телефон.

Босх быстро отдал ведро напарнику и вынул телефон из заднего кармана. Звонил Манкевич, дневной дежурный сержант.

— Слушай, Босх, чем вы заняты?

— Гоняем мячи.