— Да, — подтвердил Хардкасл, — совершенно верно. Но фотография, по-моему, не производит тяжелого впечатления.

— О нет, конечно. Можно подумать, он просто спит.

— Вы обо мне говорите, Джозия?

Дверь соседней комнаты отворилась, и вошла средних лет женщина. Хардкасл сразу же смекнул, что она слышала весь разговор до последнего слова.

— Это ты, дорогая, — сказал Бланд, — а я думал, ты прилегла отдохнуть. Это моя жена, инспектор Хардкасл.

— Ах, какое ужасное убийство, — томно проговорила миссис Бланд, — я всякий раз, как о нем подумаю, начинаю дрожать!

Она с тяжелым вздохом опустилась на диван.

— Приляг, дорогая, — посоветовал Бланд. Миссис Бланд повиновалась. У нее были рыжеватые волосы и тихий тоненький голосок. Она казалась малокровной и вообще производила впечатление женщины болезненной, которая, однако, находит в своей болезни некоторую радость. В первый момент Хардкаслу показалось, что она на кого-то похожа. Он попытался вспомнить, но не смог. Тут опять раздался слабый, довольно жалобный голосок:

— У меня не очень крепкое здоровье, инспектор Хардкасл, поэтому мой муж пытается оградить меня от забот и потрясений. Я очень чувствительна. Вы, кажется, говорили про фотографию… э-э… убитого. Боже, это, должно быть, так ужасно! Я, право, не уверена, что вынесу подобное зрелище.

«На самом деле ей ужасно хочется взглянуть», — решил Хардкасл и сказал с легким ехидством:

— Тогда я и не стану вас об этом просить, миссис Бланд. Я только хотел выяснить, не заходил ли к вам этот человек.

— Я должна выполнить свой долг, не так ли? — возразила миссис Бланд с милой отважной улыбкой, протягивая руку за фотографией.

— Может, тебе действительно лучше не смотреть, Вэл?

— Ах, глупости, Джозия. Конечно, я должна посмотреть.

Она разглядывала фотографию с большим интересом и, как показалось инспектору, с некоторым разочарованием.

— Однако… он совсем не похож на покойника, — проговорила она, — и не скажешь, что его убили. Его ведь задушили, да?

— Зарезали, — поправил инспектор. Миссис Бланд закрыла глаза и содрогнулась. — Боже мой, какой ужас!

— Вы не помните, миссис Бланд, вы его никогда не видели?

— Нет, — крайне неохотно созналась миссис Бланд, — нет, боюсь, что не видела. Он что, был… из тех, кто ходит по домам и продает разные вещи?

— Похоже, он был страховым агентом, — осторожно сказал инспектор.

— А, понятно. Нет, в таком случае он к нам точно не заходил. Я ведь ни о чем таком не упоминала, а, Джозия?

— По крайней мере, не при мне, — ответил мистер Бланд.

— Он был родственником мисс Пебмарш? — спросила миссис Бланд.

— Нет, — ответил инспектор, — она его даже не знала.

— Как странно, — заметила миссис Бланд.

— Вы знакомы с мисс Пебмарш?

— Да. Так, по-соседски, конечно. Она иногда советуется с мужем насчет своего сада.

— Я заметил, вы опытный садовод.

— Нет, что вы, — скромно ответил мистер Бланд, — где же мне взять время. Я действительно кое-что в этом смыслю, но делает все наш садовник, очень славный парень. Он приходит два раза в неделю, пропалывает, пересаживает. Могу похвастаться, что второго такого сада в нашей округе нет, но я не настоящий садовод, не то что наши соседи.

— Миссис Рамзи? — спросил Хардкасл удивленно.

— Нет, мистер Мак-Нотон из шестьдесят третьего дома. Он только ради своего сада и живет. Копается в нем с утра до ночи и прямо-таки помешался на компосте. Честно говоря, слушать его рассуждения на эту тему довольно тоскливо, так что о компосте с ним лучше не заговаривайте.

— Не стану, — пообещал инспектор. — Еще я хотел бы узнать, не выходили ли вы или ваша жена вчера в сад. Вы ведь живете совсем рядом с девятнадцатым домом и могли что-то увидеть или услышать.

— В полдень? Его ведь именно тогда убили?

— Нас интересует время от часа до трех.

Бланд покачал головой.

— В это время я вряд ли что мог увидеть. Я был в доме, Валери тоже, мы обедали, а окна столовой выходят на дорогу. Сад оттуда не просматривается.

— Когда вы обычно обедаете?

— Около часу. Иногда в половине второго.

— А после обеда вы не выходили в сад?

Бланд опять покачал головой:

— Моя жена обычно после обеда ложится отдохнуть, да и я люблю вздремнуть в кресле, если дела позволяют. Я ушел на работу… да, приблизительно без четверти три, но в сад, к сожалению, не выходил.

— Ну что ж, — вздохнул Хардкасл, — надеюсь, вы понимаете, мы просто опрашиваем всех соседей.

— Конечно, конечно. Сожалею, что ничем не могу помочь.

— У вас здесь очень уютно, — похвалил Хардкасл, — но стоило это, простите за нескромность, наверное, недешево.