Несколько минут прошло в молчании. Наконец Грейцер кашлянул и произнес, не мигая глядя на сыщика холодными серыми глазами:

– Вы мне нравитесь, господин Полищук. Вы очень быстро усвоили арифметику бизнеса. Двести тысяч мы передадим вам сейчас без всяких расписок...

– И тут же прикончите, - вставил Полищук.

Грейцер нахмурился.

– Зачем же так, господин Полищук? Не принимайте нас за идиотов. Думаю, вы не забыли информировать коллег о своем визите сюда. Итак, свою плату вы получите. И очень прошу, умоляю: не стройте никаких иллюзий насчет того, что вы обведете нас вокруг пальца. Например, возьмете деньги и все равно пожелаете нас подцепить.

– Как это?
– продемонстрировал изумление Полищук.

– Очень просто. Например, мы тут с вами разговариваем, а запись ведется в каком-то другом месте кроме вашей обезвреженной "Таврии".

Полищук пожал плечами и собрался ответить, но Грейцер поднял ладонь.

– Повторяю, господин Полищук: не надо строить иллюзий. Бизнес предполагает честную игру всех участвующих сторон. Взгляните.

Сыщик, повинуясь жесту исполнительного директора, повернул голову к открывшейся двери. В комнату вошел порученец с небольшой черной сумкой через плечо, а за ним еще один высокий человек.

– Вот наш Рихард, - мягко сказал Грейцер.
– Наш Рихард Зорге.

Сыщик почувствовал неприятную пустоту в груди. Славик-Второй возвышался у двери и, встретив взгляд Полищука, едва заметно виновато пожал богатырскими надежными плечами, словно говоря: "Ты уж извини, браток, - так получилось".

– Вот, значит, на каких собачьих боях ты выиграл свой "мерс"... процедил Полищук.

Грейцер оскалился в веселой золотой улыбке.

– Он тоже знаком с арифметикой бизнеса, господин Полищук!

НЕ ДОВЕРЯЙ И ПРОВЕРЯЙ

– Значит, раскручивать их не будем, - полувопросительно подытожил Граф, выслушав Полищука.

– Нет оснований, Григорий Афанасьевич, - глядя в сторону, повторил Полищук.
– Случайное стечение обстоятельств.

Начальник отдела понимающе кивнул.

– Что, Володя, считаешь - нам не по зубам?

Полищук молчал, сосредоточенно изучая пустую стену.

– Хорошо.
– Граф рассеянно полистал настольный блокнот.
– Готовь уведомление и высылай клиенту.

Селин вновь сидел в нише на подоконнике и вновь бросил свое ироничное: "Спринтеру - привет!" - но Полищук молча прошел мимо. "Добегался спринтер, - подумал он.
– Стал чемпионом. При деньгах. Ты тоже, может быть, скоро... допрыгаешься?"

Вернувшись в свой кабинет, он связался с дежурным и попросил найти Второго. Расслабленно застыл в кресле, еще раз проанализировал все, сделанное за сегодняшний день, и не обнаружил никаких проколов. Сделано все было капитально, на совесть - для себя ведь старался, не для дяди.

Второй бесшумно открыл дверь, остановился на пороге, с некоторым смущением глядя на Полищука. Видно было, что он чувствует себя неловко.

– Проходи, - не здороваясь, сухо сказал Полищук.

Второй крадущимися шагами пересек кабинет, сел и Полищук сразу включил магнитофон, неприязненно разглядывая насторожившегося напарника.

"Значит, о деле, - раздался в кабинете голос Грейцера.
– Мы учитывали вероятность того, что когда-нибудь к предсказаниям нашей "Сивиллы" проявят не устраивающий нас интерес работники сыскных структур. Особенно частных сыскных структур, потому что государственные структуры интереса к таким делам почему-то не проявляют..."

– Хватит?
– Полищук остановил пленку и подался к обескураженному Второму.
– Надеюсь, догадался, что это копия? И не последняя. Можешь передать ее своим нанимателям, Рихард Зорге. Дерьмовые у тебя хозяева, и сам ты дерьмо. Я ведь привык страховаться, Славик, потому что верить нынче никому нельзя. Хотя тебе верил. И все равно подстраховался.

Полищук бросил кассету на край стола перед подавленным помощником. Второй не стал ее брать, только чуть заметно повел плечами.

– Я все равно подстраховался, - повторил Полищук, - потому что вижу и понимаю: все сейчас продается. Ты знаешь, как я вытащил Графа во время той резни с молдаванами? Его ведь свои же сдали, продали - это я уже потом узнал... Понимаешь, просто про-да-ли - молдаванам! Торговали, Славик, командирами торговали... Живешь с одногодком-корешком в одной палатке, одним одеялом укрываешься, вместе по бабам лазишь и за самогоном, - а завтра посулят ему молдаване за твою голову литруху портвейна - и ночью он тебе голову отрежет и им притащит. Вот тогда я понял окончательно: все продается, никому верить нельзя. Ни сукам-политикам, ни друзьям; себе самому - и то верить опасно. Раньше как говорили? Доверяй, но проверяй. А сейчас не только проверять надо, но и не доверять никому. Я бы ведь все равно подстраховался, даже и без твоих проколов.

Второй шевельнулся, поднял бледное лицо.

– Да-да, Славик, проколов, хотя я это уже потом понял, после нашей встречи в "Заставе". И любопытство ты проявил по поводу других вариантов когда я из "Сивиллы" вернулся. И на "Катю" меня навел, чтобы с Вероникой состыковать. Повторяю: я бы в твой "мерс" в любом случае еще одну "слушалку" засунул без твоего ведома. На всякий пожарный. И передай своим деятелям, что таких вот штук, - Полищук кивнул на кассету, - я не поленился наделать с полсотни. И сегодня разослал во все известные мне частные сыскные конторы. С просьбой пустить их в дело в случае моей внезапной смерти. Так что не советую ко мне цепляться, хлопец. Так и передай. Полищук с усмешкой посмотрел на оцепеневшего Второго.
– Все. Я тебя больше не задерживаю.