– Ну и как у тебя с Толяном?
– спросил я Сергунькову.

– Все замечательно! Спасибо тебе, Дима! Я, грешным делом, уже ни на что не надеялась. Он очень хороший! Даже не думала, что мент может быть таким.
– Она улыбалась нежно и ласково, а лицо её светилось, будто у мадонны с ребенком.

– Каким?

– Таким скромным и неиспорченным.

– Ни фига, блин, заявочки! Это как надо понимать? Значит я, по твоему, испорченный.

– Нет, Дима. Но ты другой.

А я искренне за них порадовался. Путевая должна быть семья, нормальная.

Вернулся запыхавшийся Коретников.

– Что так долго?
– спросил я.
– Никак ты полгорода оббегал - искал водку подешевле?

Но Толя не воспринимал юмора ни к каком виде, стал оправдываться:

– Да нет, ближний магазин закрыт на учет. Пришлось бежать в дальний. При этом он встревоженно и ревниво смотрел на свою невесту - все ли с ней в порядке. Вот придурок!

А через полчаса мы сидели на кухне за столом, пили водку с символическим названием "Сибирский характер" за семейное счастье вообще и за их - в частности и закусывали сибирскими пельменями. Я решил сегодня немного расслабиться. Имею право.

Глава третья: Колесов. Розыскные материалы.

Мой забубенный друг опять отличился на совещании у Иванова. Чуть было сквозь землю за него там же не провалился. А ему все нипочем. Попробовал поговорить после совещания. Бесполезно. "Ему хоть плюй в глаза. Для него все Божья роса". И что за вредный характер! Все бы зубоскалил, кого-то подначивал, разыгрывал. Сладу с ним никакого нет.

По совету Сергея Ивановича решил засесть за изучение розыскных материалов об исчезновении подростков. Отправился в Иформационный центр и попросил программиста Валеру Сидоренко сделать мне распечатку всех случаев пропажи ребят за последние полгода.

Через час заказ был готов. Никогда не думал, что в наше время исчезает такое количество детей. "Ушел из дома и невернулся". Сколько за этой сухой, лаконичной фразой всего: горя, слез, страданий? В большинстве случаев дети сами уходят из дома. Но я не могу себе представить - как это возможно, чтобы ребенок добровольно покинул родительский кров? Нет, такое и прежде было. Конфликт поколений и все прочее. Но то были единичные случаи. Сейчас же исход детей все больше принимает массовый характер. Что с ними будет? То-то и оно. И ответит ли за это кто-нибудь?

Но среди всех прочих были случаи, когда дети исчезали при непонятных, я бы даже сказал, загадочных обстоятельствах. Меня прежде всего интересовали май и июнь. И в мае я нашел два таких случая. 11 мая Володя Сотников вместе с ребятами играл во дворе дома по улице Селезнева, 28 в футбол на баскетбольной площадке. За игрой ребят наблюдал старик в инвалидной коляске. Затем инвалид окликнул Володю по имени. Они о чем-то поговорили и Володя повез старика со двора. С тех пор его никто не видел. 12 мая Людмила Веснина ушла из дома по улице Крылова, 35, оставив записку: "Мамочка, не волнуйся. Я ночую у Ирины. Репетируем роли. Завтра буду. Целую." Но в этот день она у своей подруги Ирины Колесниковой не появилась. Ее поиски ни к чему не привели.

С этих случаев я и решил начать. Во-первых, они произошли в одном и том же районе. Во-вторых, разница между первым и вторым составляет всего день. И, наконец, в-третьих, девочке и мальчику было по двенадцать лет. Позвонил в райуправление Центрального района и попросил подготовить мне оба материала. Но ознакомление с ними мне мало что дало. Что за старик инвалид? Видел ли кто его прежде? Откуда он знал Володю? Говорил ли тот с кем об этом инвалиде? Ничего этого в объяснениях ребят не было. Родители Сотникова также ничего существенного объяснить не могли, много говорили о том, каким хорошим и отзывчивым мальчиком был сын. О старике-инвалиде им ничего не известно. Среди их родственников и знакомых такого не было. Вот и все розыскные мероприятия. В материале по розыску Весниной и того меньше опрошена её подруга Ирина Колесникова, заявившая, что она с Людмилой ни о чем не договаривалась и в тот день ходила в кружок бального танца, да взято объяснение с матери девочки. Розыском обоих подростков занимался участковый лейтенант Контратьев. Я разыскал его. Это был парень лет двадцати трех двадцати пяти, полный, рыхлый с равнодушным упитанным лицом. Я представился.

– Лейтенант Кондратьев, - вяло козырнул он, смотря куда-то мимо меня.

– А имя у тебя есть, лейтенант?

– Игорь.

– Вот что, Игорь, собери завтра к десяти часам в опорном пункте всех ребят, игравших в тот день в футбол с Володей Сотниковым.

– Где ж я их всех, - озадаченно проговорил Контратьев.
– У меня своей работы невпроворот. На двух участках приходится вкалывать.
– Его лицо выразило явное неудовольствие.

Бездельник! Знаю я таких работничков. Они служат, будто наказание отбывают.

– А ты постарайся. Тебе это полезно, - сказал я.

– Это ещё почему?
– не понял лейтенант.

– Двигаться, говорю, полезно. А то молодой, а вот какую требуху наел.

– Это у меня конституция такая, - несколько смутился Кондратьев.

– Какая ещё к черту конституция!
– резко проговорил.
– Когда самая элементарная лень. Короче, завтра в десять все ребята должны быть в опорном пункте. Как понял?

– Слушаюсь, - пробурчал лейтенант, глядя мне под ноги.