– Менты поганые! Суки пархатые!
– в отчаянии проговорил Свистунов, опускаясь на диван.
– Что вам, в натуре, от меня надо?!

Я ухватил его за ухо, поднял на ноги.

– Если ты, козел, сейчас же не извинишься, то я с тобой порву всякие дипломатические отношения. А разрыв дипломатических отношений может привести к непредсказуемым последствиям. Усек?

– Извини!
– жалко промямлил он.

– Нет, так не пойдет!
– "возмутился" я, продолжая крепко держать Свистунова за ухо.
– Надо четко, громко и с выражением: "Извините, товарищ старший лейтенант! Я больше так делать не буду". Итак, начали.

– Извините, товарищ старший лейтенант! Я больше не буду!
– чуть не плача пробормотал вконец униженный шулер.

Я понял, что клиент дозрел окончательно. Пора приступать к главному.

– А теперь, Витек, ответь, где скрывается Тугрик? И мы забудем все твои прегрешения перед родной ментовкой.

– Какой ещё Тугрик?!
– завилял Свистунов глазками, будто собака хвостом.

Я неспеша прошелся по комнате, окинул её взглядом, заглянул в соседнюю, проговорил восхищенно:

– Хорошая квартирка! Сколько заплатил?

– Сколько заплатил - все мои, - хмуро отозвался Свистунов, понимая к чему я клоню.

– По-всему, немалые "бабки" ты за неё влупил. Жаль будет терять!

– А почему это я её должен терять?!
– Голос у Свистунова вибрировал от перенапряжения.

– Ты что дурак, или только прикидываешься?
– "удивился" я.
– Статья же предусматривает конфискацию. Понял? Вернешься ты, Витек, через червонец, старый, больной, а здесь, как в пушкинской сказке - одно лишь разбитое корыто.

– Да меня ж за Тугрика "замочат"!
– жалобно захныкал шулер.

– А кто узнает, Витек? Если ты сам не растрепишь, никто не узнает. Слово даю.

Свистун долго сидел в глубокой задумчивости. Затем проговорил обреченно:

– В Тогучине он, у своего дальнего родственника Павла Васильчикова.

– Адрес знаешь?

– Нет, адреса не знаю. Знаю только, что живет в центре в одной из пятиэтажек.

Тугрика по наводке Свистунова взяли в ту же ночь.

Вспомнил я эту давнюю историю потому, что в лежавшем на полу трупе узнал никого иного как Витю Свистуна. Допрыгался шулер, довыступался. "За что же Ванечку Морозова?" По всему, кому-то чем-то не угодил. Определенно. Впрочем, в их сволочном мире убить могут и просто так, ради развлекаловки. А то и в карты прошмалял свою жизнь. Всяко бывает. Убийца то ли из скупости (не хотел тратиться на боеприпасы), то ли любил прямой контакт с жертвой, но убил Свистуна что барана, перерезав горло ножом или бритвой. Это говорило о его хладнокровии и жестокости. Убит Свистунов в квартире Людмилы Сергуньковой по кличке Кукарача - красивой молодой шалавы, пробивавшейся в жизни древней как мир профессией. Странная кличка. Была раньше такая песня: "Я - Кукарача. Я - Кукарача..." Но когда это было. Я в то время под стол пешком ходил, а Людмилы даже в проекте не было. О том, для чего и с какой целью Свистун оказался в этой квартире, свидетельствовал его вид - был он голенький, будто Адам ещё до появления Евы и лежал рядом с разобранной шикарной кроватью, этаким альковом неги и сладострастия. Натешился козел напоследок, усладился роскошным телом опытной путаны.

Об убийстве сообщила в милицию сама хозяйка квартиры. Сегодня я дежурил по городу. Звонок прозвучал под утро, когда я уже надеялся, что ничего серьезного не произойдет. В шесть ноль ноль я в составе оперативной группы, куда входили: следователь прокуратуры Виталий Матвеевич Медунов, человек пожилой, серьезный и основательный, судмедэксперт Светлана Львовна Горлица и мой давний приятель технический эксперт капитан Толя Коретников, выехал на место происшествия. Огромный Новосибирск только-только протирал глаза после тяжелого сна. В наше смутное время города, как и люди, спали очень неспокойно. На улицах уже появились первые автомобили, отравлявшие утренный воздух шумом и выхлопными газами. По тротуарам медленно брели редкие прохожие. Квартира Сергуньковой находилась на Юго-Западном жилмассиве. В ней мы и нашли знакомого мне шулера с перерезанным горлом. Сама Людмила сидела на кухне, чашку за чашкой пила кофе и крупно тряслась красивым телом. Отчего убийца или убийцы оставили её в живых? Странно, если не сказать больше. Ведь она прямой свидетель случившегося. Одно из двух: или она соучастница убийства, или... Или фиг знает почему. Ничего, разберемся.

Я пригласил из соседних квартир понятых - двух женщин. Медунов достал из "дипломата" бланк протокола осмотра места происшествия и, сказав мне:

– Дмитрий Константинович, я думаю, вы знаете что делать. Не мне вас учить, - приступил к осмотру. Судмедэксперт села на диван и в ожидании своей очереди, принялась вязать дочке кофточку.

Я решил побеседовать с Сергуньковой и направился на кухню. На Людмиле кроме прозрачной комбинашки, которая лишь подчеркивала её прелести, ничего не была. Продолжая трястись, она урабатывала очередную чашку кофе. Здесь же я застал Толю Коретникова, отчего-то выявлявшего папиллярные узоры на многочисленных кастрюлях, банках, склянках, шкафах и прочем и время от времени бросавшего слишком заинтересованные взгляды на полуобнаженную "натуру". Толя был хорошим ментом, но слишком доверчивым и наивным, и из-за этих качеств часто попадал в дерьмовые ситуации. Вот уже десять лет его мама мечтает женить сына на хорошей девушке, но пока безуспешно. То ли хороших девушек слишком мало осталось, то ли их чем-то не устраивает Коретников, но факт остается фактом - Толя до сих пор пребывает в холостяках.

– Привет, Люда!
– поздоровался я.

– Здравствуй, Дима!
– обрадовалась она, увидев меня.
– А ты что, опять в ментовке работаешь?

С Людмилой мы знакомы давно. Однажды, когда работал частным детективом, я даже пользовался её услугами, и сохранил об этом самые жгучие воспоминания. Определенно.

– Да вот попросили. Не смог отказать, - бросил небрежно.
– Слушай, ты б оделась, а то неудобно как-то.

– А что, у меня что-то не в порядке?
– с нагловатой улыбкой уверенной в себе путаны проговорила Людмила и облизнула полные губы.

Вот женщины! Ведь только-что сидела, тряслась, будто осина при артобстреле, но стоило лишь только заговорить о её прелестях, сразу все на фиг забыла.

– Да нет, даже слишком в порядке. Но ведь менты тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо.

– Это я, Дима, очень даже хорошо помню, - подмигнула мне Сергунькова.

– А если помнишь, то заканчивай свой стриптиз, не испытывай наше терпение, оно не беспредельно. Наша служба и так "и опасна, и трудна", зачем нам ещё дополнительные стрессы. Оденься. У меня к тебе серьезный разговор.