— Извините, Дмитрий Константинович! Погорячился, — униженно проговорил Варданян.

— Ничего, бывает, — покровительственно сказал я. — Вам ведь не часто приходится иметь дело с настоящими ассами сыска. Вот и сорвались.

— Да, вы правы, — подхалимски осклабился кандидат в пенсионеры.

И тут я понял, что нужно рисковать. Более удобного случая может и не представиться. Светлана, Любовь моя! Святая женщина, если со мной что случиться, помяни меня в своих молитвах! Вдох! Выдох! Начали!

— Скажите, Алик Иванович, наш разговор записывается?

— Разумеется. Дмитрий Константинович, — активно кивнул он, будто хотел кого-то забодать. — Вы ведь знаете, что…

— В таком случае, откровенного разговора у нас с вами не получится, — перебил я его.

— И что вы предлагаете?

— Отключить микрофоны, разумеется.

Варданян склонился, пошарил рукой под столешницей, чего-то там нажал и, выпрямившись, доложил:

— Аппаратура отключена, Дмитрий Константинович.

— Вот и хорошо. А теперь скажите откровенно, Алик Иванович, вас ведь интересует, знает ли Иванов о видеокассете и её содержимом? Так?

— О какой ещё кассете, — попытался он разыграть удивление, но окнчательно поняв, что запираться и выкручиваться бессмысленно, вновь боднул кого-то невидимого. — Да.

— Подозреваю, что вам не терпится знать, откуда Иванов почерпнул эти сведения?

— Это конечно.

— Об этом он не сказал даже мне. Подозреваю, что в вашей службе или в окружении олигарха у него есть свой источник.

— Так это он все?… Он сделал запись?

Уф! У меня отлегло от сердца. До этого момента я страшно рисковал, так как не знал — выявила ли служба Варданяна того, кто сделал запись или нет. Если бы они его выявили, то моя игра провалилась бы ещё не начавшись. Но вопрос Варданяна все ставил на свои места. Теперь я этого кабана буду брать голыми руками. Определенно.

— Нет. Иначе бы подлинник уже был у Иванова. У вас есть кто-то еще, кто работает против Сосновского. Это может быть агент конкурирующей олигархической структуры.

— Исключено, — решительно сказал Варданян.

— Почему?

— Они не стали бы передавать копию кассеты незнакомому журналисту. У них для обнародования кассеты есть иные возможности.

— Пожалуй, вы правы, — согласился я. — Однако, кто бы он ни был, а вам, Алик Иванович, от этого не легче. Или я не прав?

— Что вы предлагаете? — ушел от ответа шеф службы безопасности.

— Сотрудничество, разумеется, — ответил я со снисходительной улыбкой, как давно для себя решенное.

— Вы это серьезно?! — очень удивился Варданян.

— Серьезней не бывает.

— И вы расчитываете на мое согласие?!

— Я не только расчитываю, а убежден, что вы согласитесь. Я даже могу сказать почему?

— Вот как?! Это уже интересно!

— А потому, что у вас нет иного выхода, Алик Иванович. Во-первых, прокол вашей службы с кассетой, вызвал явное неудовольствие, если не сказать больше, вашего патрона. Во-вторых, все ваши попытки выйти на предателя корпоративных интересов результатов пока не дали. А это вызвало и каждодневно вызывает уже негодование Сосновского. С каждым днем у вас увеличиваются шансы, что он вам укажет на дверь. А что это для вас может означать, не мне вам говорить. Такие люди, как вы, на пенсию не уходят. Они либо работают до упора, либо уходят навсегда. Или я вновь не прав?

По тому, как посерело лицо Варданяна и заметался по кабинету взгляд, будто искал спасения от неминуемой гибели, я понял, что попал в самую точку и наши мнения по текущему моменту с Варданяном полностью совпадают. Внутри меня неистовствовала эйфория. Я с трудом сдерживал порывы этой взбалмошной особы выплеснуть наружу свои эмоции.

— И, наконец, в-третьих, — продолжил я свою коронную речь, — Тот, кто завладел кассетой, вряд ли удовлетворится ролью статиста происходящих событий и обязательно пожелает активно в них вмешаться. А теперь только на минуту представьте, что будет с вами если эта кассета вдруг станет сенсаций номер один где-нибудь на цивилизованном Западе? Представили? Ну и как впечатление?

— Что вы предлагаете? — хрипло проговорил Варданян, По всему, воображение нарисовало ему нечто очень ужасное.

— Как я уже говорил, сотрудничество.

— Это понятно. А что вы… Какова ваша роль во всем этом?

— Я выявляю предателя и сдаю его вам вместе с кассетой. И все довольны, все смеются.

— Как это вы сделаете?

— Это мое дело. Я имею обыкновение не раскрывать секретов своей работы.

— Каковы ваши условия?

— Вы снимаете для меня копию кассеты и отпускаете с миром на все четыре стороны.