— Относительно.

— Вы правы, в мире все относительно, Каждая новая абсолютная истина, опровергает предыдущую, точно такую же. Значит и явку с повинной вы дали в полном здравии и ясном уме?

— А у вас есть основания сомневаться? — вопросом ответил Калюжный.

— И самые серьезные. Дело в том, что полтора года назад этой же симпатичной командой из меня тоже пытались сделать убийцу. К счастью, я вовремя от них сбежал.

Калюжный конечно же не поверил ни единому слову Говорова. Даже не ожидал, что тот будет настолько примитивен. Прием не нов, даже тривиален — встать на одну доску с обвиняемым, чтобы тот проникся к тебе доверием.

— Бывает, — холодно ответил.

— А вы не очень-то разговорчивы, Эдуард Васильевич?

Калюжный не выдержал:

— Андрей Петрович, мне непонятно зачем вы меня вызвали? Мы уже разговариваем битых полчаса, а вы не задали по существу ни одного вопроса, все ходите вокруг да около. Если вас что-то интересует, то спрашивайте. Я готов ответить.

— А вы знаете это существо?

— Я думал, что вы знаете.

— Скажите, Эдуард Васильевич, вы недавно ездили в Линево на Электродный завод?

«С этого и надо было начинать, — подумал Калюжный. — Сейчас он будет спрашивать меня о видеокассете и её содержимом. Вот что ему нужно. Теперь ясно, кто тебя послал. Очень даже ясно. Нет, дорогой, о кассете ты от меня не услышишь ни единого слова. Это я тебе обещаю».

— Проверять факты, изложенные в жалобе гражданки Устиновой, муж которой погиб на железной дороге в результате несчастного случая, — ответил Эдуард Васильевич.

— Вы говорите так, будто читаете протокол, — улыбнулся Говоров.

— Говорю, как умею.

— С кем вы встречались на заводе?

— Со многими. Прежде всего с работниками отдела, который в свое время возглавлял Устинов.

— А с Гладких Людмилой Сергеевной встречались?

— Да.

— Отчего её объяснения нет в материалах проверки жалобы?

— Я её объсянения не записал, посчитав не имеющим значения для сути вопроса, — соврал Калюжный.

— А вот мне кажется, что дело совсем в другом. Вы не приобщили её объяснения потому, что оно подтверждало доводы Устиновой, что её мужа убили. Уверен, что Гладких вам сказала и об истинных причинах убийства Устинова.

И тут Калужный совершенно растерялся. Если Говоров действует по заданию мафии, то не мог, не имел права так раскрываться. И, скорее, от этой растерянности, проговорил:

— Если вы сами все знаете, то зачем спрашиваете, — по существу признав правоту Говорова.

— О содержании вашего разговора с Гладких вы кому-то говорили?

— Татьяничевой, — покорно ответил Калюжный.

— А прокурору?

— Нет. Но ему докладывала Татьяничева.

— Что сказала вам Гладких о причине убийства Устинова?

— Сказала, что у него была какая-то видеокассета, компрометирующая высоких должностых лиц в Москве.

— Она видела эту кассету?

— Она мне об этом ничего не говорила.

— Вы опять говорите мне неправду, Почему? Вы считаете, что я представляю интересы олигархов, запечатленных на той кассете, так?

— Ничего я не думаю, — уклончиво ответил Калюжный. Он ничего не понимал в происходящем. Откуда следователю известно об олигархах? Кто ему об этом рассказал?

— Я полагаю, что вы не только знаете о содержании этой кассеты, но видели её сами и показывали её Татьяничевой. Вот почему убиты Устинов, Гладких, её старый школьный товарищ Огурцов и были бы убиты вы, если бы убийцы не ошиблись квартирой.

Калюжный был потрясен и не нашелся, что ответить.

— Зря вы мне не доверяете, Эдуард Васильевич, — с сожалением проговорил Говоров. — Зря. Это может для вас печально кончится.

— Вы мне угрожаете?

— Боже упаси! Просто пытаюсь предвосхитить дальнейшее развитие событий. Пока кассета у вас они вас в покое не оставят. Факт.

— Откуда вы знаете, что она у меня? — запальчиво спросил Калюжный.

— Так все-таки она у вас? — усмехнулся Говоров.

— Что вы меня путаете?! Никакой кассеты я в глаза не видел. Клянусь!

— Вы говорили о её содержании Друганову?

Теперь Калюжный испугался уже за Олега Дмитриевича. А что если этот Говоров специально пришел сюда, чтобы вызнать о Друганове?!

— При чем тут Друганов?! Я ведь уже сказал, что не видел кассеты и о её содержании мне ничего неизвестно. И вообще, я не желаю с вами больше разговаривать!

— Жаль. Очень жаль. Однако, если все же надумаете что мне рассказать, то позвоните. — Говоров записал свой номер телефона на клочке бумаги, передал его Калюжному. — Позвоните вот по этому телефону.