Ирина вышла из комнаты и потеряла ориентир, она не знала, как спуститься вниз, двери, зеркала располагались кругами, или ей так показалось, она прошла в одну сторону, дошла до конца здания, не найдя лестницы, она повернула назад, прошла до конца коридора, лестницы не было. По виду из окна она определила, что находится не ниже второго этажа, мало того, она забыла из какой двери вышла. В отчаянье она села в кресло в холле, потом подошла к окну, перед окном находилось озеро, оно было совсем маленькое, но по нему плавали два белых лебедя.

От злости Ирина толкнула створку окна, та раскрылась, и она оказалась на полукруглом балконе. С балкона свисала лестница из веревок и круглых палок, она уверенно перешла с балкона на веревочную лестницу и стала спускаться вниз. На земле она попала прямо в руки Виктора а, своим голым телом, под шелковым халатом.

Он нежно прижал ее к себе на одно мгновение, и поставил на землю.

Голые подошвы ног Ирины коснулись мягкой травы зеленого газона. Она непроизвольно поцеловала в губы Виктора, а сама в это время заметила арку, по ее мнению, сквозь эту арку она могла попасть к коляске с ребенком, на другую сторону дома. Он поднял ее на руки и понес к арке, от арки она увидела коляску, вырвалась из рук Виктора и побежала к своему ребенку.

Малыш спал. Ирина поцеловала малыша и вопросительно подняла глаза на Виктора.

– Ирина, ты поживешь у меня с моим сыном, надеюсь, ты не возражаешь?

– Виктор, меня дома потеряют!

– Нет, для них ты на даче, посмотри, как ты устала, ты засыпаешь в любом положении, в любой ситуации. Отдыхай здесь, тебе все привезут.

– Я не ориентируюсь в твоем доме, он такой большой! И, где музей, на открытие которого я к тебе приехала?

– Все есть, но не сейчас.

– У тебя есть здесь люди? Мне одной твой дворец не убрать, вот уж действительно устану!

– Ирина, у тебя будет няня с высшим педагогическим образованием, она уже в дороге, здесь есть повар, есть горничная, для прогулок есть дорога вокруг озера, по тенистой аллее, для любви есть я, что еще тебе нужно?

– Свободы!

– Это и есть свобода в твоей ситуации, поживи здесь немного, а сейчас идем, я покажу комнату для малыша, нашего малыша! Ты не представляешь, какого труда мне стоило смотреть на то, как ты попала в лапы своего бывшего Артема! Удар Прохора я запомнил, а твой Артем побежал к Леночке, надеюсь, ты ее знаешь? Кстати, что у Зои было с этим Прохором? Я позвонил в твою квартиру, дверь открыл Прохор, и я от неожиданности получил в челюсть.

– В моей квартире тогда жила Зоя Зиновьевна, а Прохор ее мужик, – в ее мозгу промелькнуло виденье с нависшим надо ней голым Виктором, а потом дикие звонки по всем телефонам.

– Хорошо, что не наоборот. Стало быть, я второй в твоей судьбе, и первый отец ребенка.

– Откуда у тебя такой дворец?

– Без вопросов на эту тему, музей тебе покажут без меня, я сейчас уеду, к тебе подойдут, помогут, пока! – воскликнул Виктор, поцеловал ее, и стремительно пошел к воротам, а они услужливо открылись и закрылись.

Она остановилась у фонтана с коляской в руках, к ней действительно подошла улыбчивая женщина, в платье с белым воротником.

Ирина изучала новые владения, катала коляску по всему дачному участку, сидела на скамейке у озера с лебедями, кормила ребенка грудным молоком два раза в день, ей помогали местные сотрудники Виктора, странные вещи начинали твориться вечером.

То, что первый раз в их любви было случайностью, становилась закономерностью.

Виктор целый день отсутствовал, появлялся вечером, ел у себя в комнате, ему привозили еду из местной столовой, он мылся, и шел к ней в спальню.

Любовь между ними носила молочный характер, он ее любил, но он начинал любовные игры с ее груди, полной молока от пропущенного кормления, которое вместо нее осуществляла няня, вводя искусственное молоко в питание ребенка. Молоко из ее груди высасывал Виктор до основания, так, что оно с трудом прибывало к утру для ребенка. Ирине не давали много работать, ее заставляли спать днем для сохранения молока, ей давали витамины, пищу, соки, чай со сливками, – одним словом она должна была вырабатывать молоко для ребенка и… его временного отца.

От этого можно было бы сойти с ума, но молодой матери давали успокоительные средства с пищей, она была спокойной и воспринимала действия Виктора спокойно, а любила его страстно, насколько это было возможно под успокоительными средствами.

Он был доволен. Ее гардероб пополнялся без ее помощи, она открывала шкаф и брала то, что нужно по погоде. Она не знала, откуда появились вещи, ей вообще трудно было думать, она просто жила и выполняла обязанности, которые ей предписывались в этом дачном замке.