– Что-то забыли? – с непонятной тревогой спросила пожилая дама.

– Да, по нашим точным данным у Вас есть мои янтарные часы, хотелось бы их вернуть истинному владельцу!

– Вы, умный человек, господин Виктор, у меня есть янтарные часы, но они принадлежат лично мне!

– Были ваши – станут наши, сударыня!

Зоя Зиновьевна молча кивнула головой, она захотела позвать Прохора, но ее руку резко опустили. Они прошли из прихожей в комнату, этот момент заметил Прохор, выглянувший из кухни, он оценил ситуацию правильно, понял, что идут к ним за янтарными часами, черти его принесли в квартиру Зои, что бы лишний раз взглянуть на дерево, из которого сделан корпус часов. Пистолета у Прохора никогда не было, отдавать часы, в которые он уже вселялся по воле мистики, ему не хотелось, они стали для него родными, он подмигнул часам и Зое. Она благодарно на него посмотрела, словно пыталась ему передать все силы на борьбу за янтарные часы.

Прохор понял. Он резко направил правую руку в скулу господина Виктора, с криком:

– Ты, чего к моей бабе прицепился, хвощ в костюме, а ну прочь, из моего дома!

Два охранника вынырнули из-за плеч, падающего хозяина, Прохор двумя кулаками снизу, отбросил их на лестничную площадку, и захлопнул дверь, успев поцеловать щеку Зои.

– Спасибо, Прохор, а такой приличный господин, наследник графа Орлова.

Виктор с охранниками вышли на улицу, столкнувшись с Ириной, она везла детскую коляску, они молча дали ей дорогу, быстро исчезнув в недрах своей огромной машины. Навстречу ей спустился Прохор, он заметил в окно, что она шла к подъезду.

– Ирина, все нормально?

– Прохор, это Вы их так напугали?

– На том стоим и стоим!

Никто не пришел к Ане за дубовым комплектом мебели, никто не потребовал назад деньги, данные, как аванс за заказ для наследника графа. Селедкин старший сделал копию славянского шкафа, хорошую, добротную копию. Люди ходили вокруг шкафа, открывали двери, естественно не вызывая свечения внутренних поверхностей дубового гиганта. Все бы ничего, но вновь явился участковый инспектор, пытаясь найти упущения, по поводу уничтожения этого шкафа; ему показывали, что шкаф новый, еще стружкой пахнет, а тот все искал вчерашний день.

В дверь вбежал возбужденный Родька, увидев стоящий славянский шкаф, закричал истошным голосом:

– Он еще и летает!!!

Выяснилось, что он сбежал от свечения в шкафу, прибежал за помощью, чтобы выкинули из квартиры шкаф, с которым он то подружился, то не сдружился. В открытые двери его квартиры, просочилась толпа людей, потом быстро остановилась перед старым шкафом, ничем непримечательным, вполне достойным быть на свалке жизни, но стоило в комнату войти Родьке, как шкаф ожил. Из шкафа пошло белое свечение, завораживающее своим светом. Люди молча стояли и не двигались, им казалось, что если они сдвинуться с места, что-нибудь произойдет.

Первым пришел в себя участковый инспектор:

– Вот он шкаф! А я грешил на Анну Михайловну, а это Родька безобразничает. Родя, где шкаф взял?

– Где? На свалке, его не успели уничтожить, тамошние люди его к себе определили.

– Значит так, сейчас дружно его загружаем в машину и везем на свалку! – грозно сказал инспектор, и… исчез в белом свечении шкафа.

Люди тихо стали выходить из комнаты, остался Родька, он сел на кособокий стул:

– А мне, что делать? – спросил он у шкафа, – А, надо Ирину позвать, она вернет инспектора, – вспомнил он, как она Артема из этого шкафа высвобождала, но ехать за ней ему не хотелось, а мобильного у него не было…

Грузчики вернулись в магазин и сообщили Ане о событиях в квартире Родьки.

Рисковать Ириной она не захотела, она вызвала Селедкина младшего, дала ему деньги на цифровой фотоаппарат. Шурик Селедкин оказался сообразительным парнем, все сделал, как надо, сфотографировал славянский шкаф, выпустил из него инспектора, сфотографировал, приросшего к стулу, огорченного жизнью Родьку. На их глазах шкаф превратился в полированного красавца, Шурик тут же запечатлел его новый облик, шкаф из своих недр на вензеля выпустил позолоту. От такой красоты Шурик и Родька пришли в такое изумление, что оба сели на один стул, ножки у него подвернулись, и они растянулись перед шкафом.

В этот момент в комнату вошла Аня:

– Какой шкаф красивый, ребята, а вы, почему с пола на него смотрите?

Парни сидя боялись вымолвить слово, они в упор не видели Анну Михайловну, перед ними стояла молодая графиня, лет семнадцати, в платье, с талией под грудью, с локонами: жена Пушкина с известного портрета. Мгновение и видение исчезло, они увидели перед собой директора и скромный шкаф.

– Ребята, что с вами? Мне показалось, что шкаф был красивым, а он опять стал обычным.

– Анна Михайловна, я тоже это видел, я запомнил, каким он был, вероятно, шкаф подсказывает, каким он был, видение из прошлого. Его надо реставрировать по его указанию, – необыкновенно спокойно проговорил Шурик.

– Отличный вывод, но что-то мне подсказывает его нельзя перевозить, кто его будет реставрировать? Если к нему подходит реставратор, он выдает радиоактивное излучение, а вас двоих он хорошо выносит. Шура, приводи своего отца, попытайтесь восстановить шкаф здесь. Материалы и работу оплачу.