Пять-шесть-семь, Убирайся НАСОВСЕМ!

Восемь-девять-десять-стой!

Все умрут, иди ЗА МНОЙ!

Это не один из тех лысоголовых врачей-коротышек, которых Ральф видел выходящими из дома миссис Лочер, он был в этом уверен. Похожий на них, но не тот же самый. Это… Создание отбросило скакалку прочь. Та, пролетая в воздухе, стала сначала желтой, потом красной, разбрызгивая искры во все стороны, пока не упала на тротуар. Маленькая фигурка — доктор N3 — усмехаясь, смотрела на Ральфа, и он неожиданно понял кое-что еще — то, что наполнило его ужасом.

Он наконец-то узнал шляпу, которую носило создание.

Это была утерянная Биллом Мак-Говерном панама.

И снова создание как бы прочитало его мысли. Продолжая усмехаться, оно сорвало панаму с головы, обнажив круглый безволосый череп, и стало махать головным убором Мак-Говерна так, будто, наконец, оседлало дикого, лягающегося жеребца.

Внезапно оно указало на Ральфа, словно отмечая его. Затем снова надело панаму и исчезло в проходе между двумя зданиями. Солнце освободилось от туч, и мерно колышущаяся яркость аур вновь стала блекнуть. Еще мгновение — и перед ним была Гаррис-авеню — скучная улица, такая, как всегда.

Ральф глубоко вздохнул, вспоминая выражение безумия на маленьком усмехающемся лице. Вспоминая то, как оно показывало (Убирайся НАСОВСЕМ!) на него, словно (все умрут, иди ЗА МНОЙ!> отмечая.

— Скажите же, что я заснул, — хрипло прошептал он. — Скажите мне, что я заснул, и это чудовище мне приснилось.

Сзади открылась дверь.

— О Боже, да ты разговариваешь сам с собой, — произнес Мак-Говерн. — Уж не положил ли ты деньги в банк, Ральфи?..

— Да, достаточно, чтобы покрыть расходы на свои похороны, — огрызнулся Ральф. Ему казалось, что он говорит как человек, только что испытавший нервное потрясение и все еще переживающий его последствия; он ожидал, что Билл подойдет к нему с выражением тревоги (или подозрения) на лице и спросит, что произошло.

Однако Мак-Говерн этого не сделал. Плюхнувшись в кресло-качалку, он скрестил руки на узкой груди и стал смотреть на Гаррис-авеню, словно на сцену, на которой он сам, Ральф, Луиза, Дорренс Марстеллар и многие другие пожилые люди — представители золотого века, по определению Мак-Говерна, — были обречены разыгрывать свои часто нудные, а иногда и приносящие боль роли.

"Предположим, я расскажу Биллу о его панаме, — подумал Ральф. — Предположим, я начну так: «Билл, я знаю, что случилось с твоей панамой. Ее носит некий тип, состоящий в родстве с теми деятелями, которых я видел прошлой ночью. Она была на нем, когда он прыгал через скакалку».

Но если у Билла и осталась хоть какая-то надежда, что его сосед еще не выжил из ума, эта последняя капля, без сомнения, развеет ее. Да.

Ральф решил держать язык за зубами.

— Извини, что задержался, — сказал Мак-Говерн. — Я застал Ларри уже в дверях, он собирался в похоронную контору, но прежде чем я успел задать ему вопрос, он пересказал мне половину событий из жизни Мэй и выдал полнейшую историю своей собственной. Болтал без умолку минут сорок пять.

Конечно, это было преувеличением — Мак-Говерн отсутствовал минут пять самое большее, — Ральф взглянул на часы и поразился, что уже одиннадцать пятнадцать. Снова посмотрев на улицу, он не увидел миссис Бенниген. Та скрылась из вида. Как и грузовик. Неужели он заснул? По всей видимости… Но ни за что на свете он не мог бы найти обрыв в своем осознанном восприятии.

«Ну давай, не валяй дурака. Ты спал, когда видел маленького лысого человечка. Ты видел его во сне».

Это имело какой-то смысл. Даже то, что создание носило панаму Билла Мак-Говерна, имело смысл. Та же самая панама фигурировала в ночном кошмаре о Кэролайн. В том сне панама была зажата между лапами Розали.

Вот только на этот раз он не спал. Ральф был уверен в этом.

Ну… Почти уверен.

— Ты не хочешь узнать, что сообщил мне брат Мэй Лочер? немного обиженно поинтересовался Мак-Говерн.

— Извини, — пробормотал Ральф. — Я витал в облаках.

— Прощаю тебя, сын мой… Только с этого мгновения слушай внимательно.

Детектив, ведущий это дело, по фамилии Фандерберк…

— Я уверен, что это Аттербек. Стив Аттербек.

Мак-Говерн махнул рукой — частый жест в случае, если его поправляли.

— Неважно. В любом случае, он позвонил Ларри и сообщил, что повторное вскрытие подтвердило естественную смерть. Больше всего их беспокоило — в контексте твоего звонка, — что у Мэй от сильного испуга могло не выдержать сердце. Закрытые изнутри двери и тот факт, что ничего не пропало, противоречат предположению о непрошеном визите, однако в полиции серьезно восприняли твой звонок.

Его полуосуждающий тон — словно Ральф бросил горсть песка в отлично действующий механизм — вывел Ральфа из себя.

— Конечно, они восприняли его серьезно! Я видел двоих выходящих из дома мужчин и сообщил об этом властям. Когда полицейские прибыли на место, они обнаружили леди уже мертвой. Как же они могут не воспринимать звонок серьезно?

— Почему ты не назвал себя, когда звонил?

— Не знаю. Да и какая разница? А как они могут быть уверены, что страх не довел ее до смерти?