Внезапно Ральфу показалось, что в ту ночь он видел слишком многое для старика, предположительно живущего на грани последних отпущенных лет, которого Шекспир (да и Билл Мак-Говерн) называл «спущенные панталоны».

И ничего из увиденного не несло в себе опасности или дьявольской угрозы.

То, что Ральф упомянул о дьявольских кознях, вовсе не удивительно.

Эти незнакомцы пугали физически; он видел их выходящими из дома больной женщины в ночное время, когда люди вообще крайне редко наносят визиты; он увидел их почти сразу после приснившегося кошмара.

Теперь, однако, всплыли и другие подробности. Они стояли на веранде дома Мэй, будто имели на то законное право, и производили впечатление старых друзей, остановившихся поболтать, чтобы затем разойтись по своим делам. Два старинных приятеля, еще раз обсудивших общую проблему, прежде чем разойтись после ночной смены.

«Но ведь это только твои личные впечатления, Ральф, так можно ли им доверять?»

Однако Ральф считал, что он может доверять своим впечатлениям.

Дом миссис Лочер явился их отправным пунктом.

Ладно, итак доктора N1 и N2 отличаются от третьего, как день от ночи.

Они опрятны, в то время как тот неряха, их окружала аура, а у того отсутствовала (по крайней мере, Ральф не заметил наличия таковой), они держали ножницы, в то время как у третьего в руке мелькал скальпель, они казались рассудительными и толковыми, как парочка уважаемых граждан, третий же напоминал обезумевшую туалетную крысу.

"Ясно только одно: твои приятели — сверхъестественные существа, и, кроме Луизы, здесь об их присутствии известно лишь Эду Дипно.

Давай поспорим, сколько времени уходит у Эда на сон?"

— Нет, — решил Ральф. Он поднял руки и поднес их к глазам. Руки слегка дрожали. Эд упоминал о лысоголовом враче. Имел ли он в виду этих лысоголовых коротышек, когда говорил о Центурионах? Ральф не знал. Он почти надеялся на это, потому что само слово — Центурионы — с каждым разом вызывало все более ужасающие образы: подобие духов смерти из фантастической трилогии Толкина. Зловещие скелеты верхом на кровавооких лошадях, скачущие на шабаш хоббитов. Подумав о хоббитах, Ральф вспомнил о Луизе, и дрожь в его руках усилилась.

Кэролайн: «Тернист и долог путь в Эдем, любимый, так стоит ли стенать по пустякам?»

Луиза: «В моей семье умереть в восемьдесят — значит умереть молодым». Джо Уайзер: "Медицинские эксперты предпочитают писать «самоубийство» в графе «Причина смерти», а не «бессонница».

Билл: «Его специализацией была Гражданская война, а теперь он понятия не имеет, что это вообще такое, не говоря уже о том, кто победил в ней». Дениза Полхерст: «Смерть так глупа. Акушерку, слишком медленно перерезающую пуповину…»

Вдруг словно некая сила включила яркий прожектор внутри его головы, и крик Ральфа пронзил солнечный осенний день. И даже шум моторов «Дельты727», совершавшей посадку на взлетно-посадочную полосу N3, не смог перекрыть этот крик.

Остальную часть дня Ральф просидел на веранде дома, который он делил с Мак-Говерном, нетерпеливо ожидая возвращения Луизы. Он мог бы еще раз позвонить Биллу в больницу, но не сделал этого. Желание поговорить с Мак-Говерном прошло. Ральф еще не понимал всего, но знал теперь намного больше.

Если внезапная вспышка озарения и имела какую-то ценность, то все равно не стоило сообщать Мак-Говерну, что именно произошло с его панамой, даже если бы Билл поверил.

«Я обязан вернуть панаму, — подумал Ральф. — И мне необходимо забрать серьги Луизы».

Великолепный осенний день катился к закату. С одной стороны, ничего не случилось. С другой же — произошло множество разных событий. Мир аур вокруг него возникал и исчезал, как появлялись и таяли проплывавшие в небе облака.

Ральф почти беспрерывно наблюдал за ними, только раз отлучившись в туалет.

Он видел, как старенькая миссис Бенниген в ярко-красном пальто, опираясь на палочку, проводила смотр рядам осенних цветов. Он видел окружающую ее ауру — чистенького розового, словно у новорожденного, цвета — и надеялся, что у миссис Бенниген не так уж много родственников, ожидающих ее смерти. Он видел молодого, не старше двадцати, мужчину, направляющегося к «Красному яблоку». Юноша в блеклых джинсах и вязаном жилете являл собой рекламу здоровья, но Ральф видел облепивший его саван и обтрепанную, полуистершуюся «веревочку», вздымающуюся вверх из центра нимба.