Научные сотрудники, рабочие и инженеры уже толпились у причала. И мама была здесь же...

Катер подошел, расталкивая носом мелкие прибрежные льдины. Академик первым выскочил на причал и стал энергично распоряжаться.

Я раскрыла сумку. Все-таки она пригодилась. Среди спасенных были обожженные. Я их перевязывала. И вдруг увидела на мостках удивительную женщину.

Она стояла, сбросив бушлат, в мокром, обтягивающем ее фигуру платье и отжимала волосы. Я ахнула. Она показалась мне русалкой. Я влюбилась в нее с первого взгляда.

Едва закончив перевязку какому-то ворчливому матросу, я бросилась к маме и стала умолять взять "русалку" к нам в коттедж.

Мама подошла, накинула на нее мою шубку, которую предусмотрительно захватила, и повела к нам.

А я перевязывала руку самому капитану. Я знала, что ему очень больно, но он даже не морщился, а все смотрел туда, где погиб корабль. И больно было мне.

Это был суровый моряк. Я погладила его руку поверх бинта. Потом побежала догонять маму и "русалку", Я запыхалась, не могла выговорить ни слова и только глядела на незнакомку.

За нами шли академик Овесян и какой-то очень громоздкий мужчина. Но они повернули в сторону коттеджа академика.

Дома я сразу же наполнила ванну теплой водой.

Елена Кирилловна улыбнулась мне, опустилась в воду, блаженно сощурилась и сказала:

– Лю, милый, принеси мне, пожалуйста, пока я в ванне, самого крепкого коктейля.

Мне очень понравилось, что она так назвала меня, но я не умела делать коктейли. И мама как следует не знала.

Наконец, я принесла в ванную бокал на маленьком подносике. Глупо краснея, я стояла с подносимом в руках и таращила на нее глаза. Будь я скульптором, я бы ваяла только ее статуи!.. И украшала бы ими языческие храмы!..

Через час Елена Кирилловна в мамином халате, который сразу стал нарядным и элегантным, сидела в столовой и пила чай с коньяком.

Теперь я уже не сомневалась в своем будущем. Ведь она была физиком! Кем же иным могла я теперь стать?

– Ну, хвалю за отвагу, дорогая, - говорила ей мама.
– Не за то, как вы прыгнули с ледокола в воду, а за то, что решились к нам сюда пойти на работу. Тяжело с нами будет, но интересно...

– Как ни в каком другом месте!
– вставила Елена Кирилловна.

Я не переставала удивляться ее красивому низкому голосу. Глупые мужчины!.. Чем они заняты сейчас, вместо того чтобы осаждать наш коттедж?

Шаховская попросила у мамы разрешения закурить. А папирос у нас не было. Я помчалась к соседям через дорогу, даже не накинула куртки, выскочила в одном свитере.

А когда, запыхавшись, вбежала на свое крыльцо, то увидела "осаждающих" наш коттедж мужчин. Собственно, это был только один мужчина, но по размерам он стоит нескольких - огромный, в чужой дохе едва ему до коленей.

Он мельком взглянул на меня и спросил:

– Девочка, здесь ли остановилась Елена Кирилловна Шаховская?

Между прочим, я могла бы сказать, что меня уже давно не называют девочкой, но я молча открыла дверь и молча пропустила его вперед. И он так и ввалился в дом первым, принялся стаскивать доху. Это просто скушно и пошло!

Я старалась быть спокойной, вошла в столовую и объявила, что к Елене Кирилловне пришли. К счастью, она осталась сидеть на месте, не бросилась навстречу. Только кивнула, когда он вошел, и извинилась перед мамой за гостя.

– Буров Сергей Андреевич, - отрекомендовался он и с чуть лукавой улыбкой взглянул в мою сторону, словно мы уже познакомились.

– Ах, Буров!
– обрадовалась мама.
– Мы вас ждали. Я рада, что перевелись в мою лабораторию. Читала ваши работы о гипотетической структуре протовещества. Занятно. Исследование вероятного!.. Жаль, что здесь придется заняться совсем иным.

– Курите, - пододвинула ему Елена Кирилловна принесенную мной пачку сигарет.

– Благодарю, не курю, - ответил Буров, усаживаясь на скрипнувший под ним стул.

Я следила за каждым его движением. Почему он явился к ней, а не к маме, с которой приехал работать?

Я решительно села между ним и Еленой Кирилловной, почувствовала себя если не стеной, то решеткой.

– Это мой спаситель, Лю, - сказала Шаховская.
– Силой сбросил меня с корабля в воду, как Стенька Разин, а потом больно дрался, когда я хотела задержаться у льдин.

Буров смутился. Должно быть, я слишком выразительно посмотрела на него. А Елена Кирилловна смеялась. Потом протянула ему красивую обнаженную руку и сказала, что устала.