— Как вы руководили поисками?

— Известил все разведывательные и спасательные службы северных районов, что с исследовательского корабля НПМА пропало ценное оборудование, и запросил все отчеты. Надеялся, что кто-нибудь видел, какая судьба постигла самолет. Но ничего не вышло. — Сандекер взмахнул сигарой, и этот жест подчеркнул его беспомощность. — Я так же тщетно ждал, что кто-нибудь заметит траулер, чье описание совпало бы с «Лаксом». Но и траулер словно растворился.

— Поэтому вы были уверены, что в айсберге подо льдом именно «Лакс».

— Скажем, уверен на восемьдесят процентов, — сказал Сандекер. — Я также связался с администрацией всех портов от Буэнос-Айреса до Гус-Бей на Лабрадоре. Из двенадцати портов сообщили о заходе и уходе исландского рыболовного траулера, отвечающего описанию видоизмененной надстройки «Лакса». Траулер шел под названием «Сертси». Кстати, по-исландски «сертси» означает «подводная лодка».

— Понятно. — Питт порылся в карманах в поисках сигареты, потом вспомнил, что на нем чужая одежда. — Рыбак с севера вряд ли будет заходить так далеко в территориальные воды. Единственное объяснение — работа с зондом.

— Мы словно столкнулись с беременной крольчихой, — хмыкнул Сандекер. — Одно решение рождает целый выводок неразрешимых загадок.

— Вы связываетесь с коммандером Коски?

— Да. «Катаваба» остается у погибшего корабля, и группа специалистов тщательно изучает его. На самом деле перед тем, как вы встали с постели, я получил оттуда сообщение. Три тела положительно опознаны как тела членов экипажа «Лакса». Остальные обгорели до неузнаваемости.

— Словно в рассказе Эдгара Алана По. Файри, его команда и «Лакс» исчезают в море. Примерно через год одна из наших исследовательских групп натыкается на «Лакс» с другим экипажем. Затем этот самый корабль превращается в обгоревший корпус, заключенный в айсберг вместе с останками Файри и первоначального экипажа. Чем больше я думаю об этом, тем больше ругаю себя за то, что не сумел перехватить разведывательный самолет, летевший в аэропорт Тайлер.

— Вы были предупреждены.

Питт криво улыбнулся, потрогав повязку на голове.

— Иногда мне кажется, что я чересчур часто вызываюсь добровольцем.

— Вы, вероятно, самый везучий ублюдок в мире, — заметил Сандекер. — Пережить две попытки покушения за одно утро.

— Кстати: как там наши друзья-полицейские?

— Их допрашивают. Но, если не использовать методы гестапо, вряд ли кто-то из них назовет даже свое имя, звание и личный номер. Твердят, что их все равно убьют, так зачем давать нам информацию?

— Кто ведет допрос?

— Агенты ЦРУ на авиабазе в Кефлавике. Исландское правительство сотрудничает с нами, ведь Файри был здесь чуть ли не национальным героем. Исландцы не меньше нас хотят знать, что случилось с «Лаксом» и зондом.

Сандекер замолчал и снял с языка крошку табака.

— Если вы удивляетесь, почему НПМА ввязывается в это дело, вместо того чтобы оставаться в стороне и подбадривать ЦРУ с его армией супершпионов, ответ есть — вернее, был — Ханневелл. Ханневелл месяцами работал с учеными Файри, вкладывал свои знания в конечный результат — успех зонда. Именно Ханневелл сыграл существенную роль в применении кельтиния-279. Только Ханневелл знал, как выглядит зонд, и только он мог успешно разобрать его.

— Это, конечно, объясняет, почему Ханневелл должен был первым оказаться на борту потерянного корабля.

— Да, кельтиний в очищенном состоянии очень нестабилен. В определенных условиях он может взорваться с мощностью тридцатитонной фосфорной бомбы, но с большими отличиями. Кельтиний горит медленно и все на своем пути превращает в пепел. Не в пример многим обычным взрывчатым веществам взрывное давление у него невысокое, примерно как у ветра, дующего со скоростью шестьдесят миль в час. Горящий кельтиний может расплавить стеклянную оболочку, но не взорвет ее.

— Значит, моя теория огнемета неверна. Это зонд вышел из строя и превратил «Лакс» в гигантский костер.

Сандекер улыбнулся.

— Тепло.

— Но это означает, что зонд уничтожен.

Сандекер кивнул. Он перестал улыбаться.

— И поэтому все: убийства, зонд, поиски подводных сокровищ — все это зря.

— Возможно, у организации, которая за этим стоит, есть конструкция зонда и планы восстановить его.

— Это более чем вероятно. — Сандекер помолчал и рассеяно добавил: — Впрочем, это им мало что даст. Только Ханневелл знал, как добывать кельтиний-279. Он часто говорил: это так просто, что все основное он держит в голове.

— Идиоты, — сказал Питт. — Уничтожили единственную возможность восстановить зонд. Но почему? Ханневелл не мог представлять для них серьезную угрозу, если только не нашел на корабле что-нибудь такое, что привело бы непосредственно к убийцам.

— Понятия не имею, — беспомощно пожал плечами Сандекер. — И не могу понять, кто те неизвестные, что соскоблили красную краску, которой был помечен айсберг.

— Я хотел бы знать, каким будет следующий шаг, — сказал Питт.