– Ну что, - спрашивает врачишка, - поедете в больницу?

Ольга пожимает плечами.

– Поедет!
– говорю.
– Забирайте немедленно. Вы что, не видите?

– Сейчас вызовем транспорт.

Вызвал. Я быстро одел Максима, собрался сам. Приехал парень грузинистого вида, принес носилки. Я сразу дал ему две пачки индийского чая: "Давай, кацо, быстро! Мы с тобой поедем".

– Не положено, - говорит.

– Знаю, что не положено. Я ее одну не оставлю. Едем!

Повезли нас в больницу Коняшина, на Московский проспект.

Ольга уже зеленеет. Как в приемном покое ее увидели - одежду сорвали, одеялом прикрыли и на тележку. Я с этой тележкой и бежал, помогал на пандус въехать, в лифт, до самой операционной. Один раз прямо на улице остановились, медсестра у нее быстро кровь взяла - и дальше! Максима в приемном покое нянечкам оставил.

До четырех ночи по больнице бродил. Максима тесть забрал.

Прооперировали. Перитонит. Что-то там лопнуло, и гной уже растекался.

– Хорошо, - говорят, - что операционная была не занята. Вовремя вы успели...

Вернулся домой, поспал немного, утром тапочки взял и поехал к ней в реанимацию. С медсестрами договорился, дал шоколадок, они показали, где вход. "Пять минут, - говорят, - не больше. И мы ничего не знаем, вы сами пришли". Вхожу - сумрачный свет из окон, капельницы блестят, лицо на койке бледнеет. Остановился у двери - одно ухо в палату, другое в коридор.

– Привет!
– говорю.
– Жива?

– Жива...

– Как себя чувствуешь?

– Ничего...
– И что-то голос у нее изменился, не ее голос.

– Ольга, - говорю, - это ты?

– Нет, я не Ольга. Тут рядом еще одна комната есть...

– Извините. Поправляйтесь...

Нашел Ольгу, поговорили чуток. Лицо в капельках пота, но уже не бледное. Чмокнул. Ушел. Дождался лечащего врача. Поговорили...

Три недели жили вдвоем с Максимом. Ольга поправлялась плохо, доставали дефицитные лекарства, нервничали, приводили знакомых врачей из ВМА, подняли на ноги всех, кого могли, ежедневно ходили в больницу.

Вспоминать неохота - тяжело.

Максим вел себя образцово: помогал мне, рано ложился спать и рано вставал без капризов, в семь часов, т.к. меня послали на курсы по эксплуатации газобалонных автомобилей, и я десять дней ездил на Болотную улицу к 9 утра.

Вечерами, когда стало спокойней с Ольгой, срочно перепечатывал повесть для сборника - сокращал со 140 стр. до 90. Спал мало и отоспался лишь с окончанием курсов и возвращением жены. Слава Богу!

Морозно.

У меня обнаружили гастрит и колит. Глотал зонд с лампочкой на конце. Это было 10 февраля, когда Ольга еще лежала в больнице.

Сейчас Ольга дома, ходит еле-еле. Но уже лучше.

Много интересного в журналах "Новый мир" и "Нева".

16 апреля 1987г. Зеленогорск.

Вчера перебрался на дачу. Полдня устраивался: закупал продукты, наносил в баки воды, сменил постельное белье, прибрался в доме, затопил печку.

Потом обложил кирпичами буржуйку в теплице, сделал дополнительные стеллажи. Обледенелые кирпичи откапывал из-под снега - некоторые раскололись.

Вечером сажал рассаду: капусту, астру. Пытался топить буржуйку углем получается плохо. Много воды, хожу в сапогах.

"Шут" стоит на 125 стр.

"Вода такая чистая, что белье можно стирать", - сказала женщина, проходя мимо ручья с талой водой.

Дядя Вася (Василий Захарович Евстигнеев) рассказывал, как в 1939 году он опоздал на работу - фабрика "Красный партизан" на 6-й Красноармейской улице, там делали гармони и прочий музыкальный инструмент.

Законы были такие: 21 минута опоздания - 6 мес. тюрьмы; 3 раза по 5 минут - тюрьма; 15 минут - принудительные работы.

Вася пошел к знакомым ребятам на соседний участок - через улицу, и они привезли его на фабрику мимо вахтера в ящике для гармоней. Рост дяди Васи сейчас - 150 см. Тогда был еще меньше. Начальнику Вася сказал, что все утро сидел в туалете на горшке. У него был свой ключ от помещения, где он варил лак из спирта. Марку с доски он никогда не брал, потому что всегда приходил раньше и шел через ворота, а не мимо вахтера. Его вызвали на комиссию - был допрос, и он давал показания. Он учился в вечернем техникуме. Его ценили за трезвость - он восемь месяцев отработал на соблазнительной должности, где люди не держались и восьми дней.

Сегодня дядя Вася дежурит последний раз - его увольняют за пьянку в предыдущее дежурство.

17 апреля 1987г.

Полетели, поскакали денечки. Утро - вечер. Вечер - утро.

Сегодня привез за два раза рассаду с веранды Шуры В. из Лахты. Везли на старой "Волге" с оленем на капоте, сняв заднее сиденье. Примерно 40 помидорных ящиков.

Чтобы узнать человека, надо с ним поработать за деньги. А потом эти деньги поделить.

Шура, узнав зимой, что в прошлом году я занимался рассадой, и отдал солидные долги, загорелся идеей и предложил свою веранду на втором этаже для раннего засева рассады. Попросился в долю. Он живет в жактовском доме с женой и дочкой-подростком, площадь досталась ему от бабушки, сам он закончил институт физкультуры. Пишет неплохие рассказы. В мастерской прозы его ругали - я хвалил. Подружились.