Борис начал прыгать по очереди то на левой, то на правой ноге, и снова на обеих ногах, и опять на одной ноге. В частом и четком ритме, как бы слившись со свистящей скакалкой, Борис двигался по комнате и поворачивался вокруг. Он ровно дышал. Лицо его было серьезно и сосредоточенно.

Заметив, что Андрей смотрит на него, Борис подпрыгнул выше и повернулся спиной к Андрею. Теперь Андрей видел, как легко вздрагивали мышцы на лопатках и икрах Бориса. Скакалка свистела.

– Ты не сможешь, - сказал Борис не оборачиваясь. Он прыгал на левой ноге, правая была вытянута вперед.
– Не сможешь биться.

– Пожалуй, что так, - тихо ответил Андрей.
– Пожалуй, не смогу...

– Биться надо.
– Борис перепрыгивал скакалку, высоко вскидывая колени, будто бежал на месте. Скакалка свистела.
– Биться обязательно надо.

– Черт знает как обидно.
– Андрей говорил быстро. Ему вдруг захотелось много говорить.
– Черт знает как обидно. Я стоял слишком прямо, и потом поворот получился резче, чем я думал. Меня бросило вперед. Если бы я не пытался удержаться, ничего не случилось бы, но я старался устоять во что бы то ни стало...

– Он готовился.
– Борис снова прыгал мелкими, быстрыми прыжками, тесно сдвинув щиколотки.
– Он готов. Он в хорошей форме.

– Я никогда не думал, что остановка может быть такой внезапной и что может так сильно рвануть. Понимаешь, я стоял на вытянутых, на прямых ногах, и меня швырнуло вперед и вниз, и вся сила пришлась на связки. Меня просто оглушило в первый момент. Уже позже стало больно. Здорово больно...

– И сейчас?
– Борис тремя короткими прыжками повернулся вполоборота к Андрею.
– И сейчас больно?

– Больно. Только, конечно, не так здорово, как сначала, но все-таки болит, проклятая. Ты двигаешь руками в локтях. Держи руки совсем неподвижно. Работай только кистями.

– Так?

– Так лучше. Биться я не смогу.

– Это черт знает как обидно. Он в хорошей форме.
– Борис прыгал на правой ноге, потом сказал, отворачиваясь от Андрея: - Он будет кричать, что ты струсил...

Андрей сбросил одеяло и сел на кровати. При этом он пошевелил больной ногой и негромко вскрикнул.

– Не в этом дело, - сказал он.

– Конечно, - сказал Борис.

– И потом ему все-таки придется биться, - сказал Андрей.

Борис прыгал, наклонив голову набок, его ноги мягко и равномерно подкидывали его тело вверх, быстро пружинили и, отталкиваясь от досок пола, снова подкидывали вверх неподвижное и ненапряженное тело.

– Ему придется выдержать бой, - сказал Андрей. Он говорил очень громко.
– Ему придется биться, и бой будет такой, что он его как следует запомнит. Бой будет настоящий. Бой должен быть настоящий, и бой должен ему принести поражение.

Борис все улыбался и убыстрял темп. Скакалка носилась над его головой, слегка щелкала по полу, свистела все чаще и чаще. Отрывисто, чтобы не нарушать ритма, он сказал:

– Глупости.

– Нет! Он проиграет!
– крикнул Андрей.
– Должен проиграть!

– Как? А нога?

– Черт с ней, с ногой! Черт с ней, понимаешь, с ногой. Важно, чтобы наша команда выиграла, и мне плевать на мою ногу? Понимаешь?

– Нет, не понимаю.

– Дурак.

Борис прыгал, как бешеный.

– Дурак, - повторил Андрей.
– Слышишь?

– Слышу, - сказал Борис.

Андрей лег, удобно вытянулся и укрылся одеялом. Он тяжело вздохнул и сказал совсем спокойно:

– Выступать против Титова будешь ты.

Борис сбился, и скакалка запуталась у него в ногах.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Борис вышел из дому с лыжами в руках. Солнце уже зашло за горы, но еще не стемнело.

Небо светилось, и на снегу были неясные длинные тени.

Дом туристской базы стоял на горе, и прямо от крыльца начинался глубокий лыжный след. След сбегал вниз по склону. Пешеходная тропинка извивалась рядом.

Борис застегнул крючки креплений и, выпрямляясь, шагнул к спуску. С заходом солнца мороз усилился, и скольжение стало еще лучше, чем днем. Борис несся вниз, и ветер обдавал его разгоряченное лицо.

Потом Борис бежал по равнине. Он бежал, низко нагибаясь против ветра. Ему было жарко. Он дышал глубоко и ровно.

Начиналась метель. Снег мелкий и сухой, как песок, поднимался и летел над землей. Быстро темнело. Горы вдали уже едва виднелись.

Борис бежал по равнине.

Теперь ветер налетал сильными порывами, снег поднимался выше, закручивался, белые облака и вихри неслись над равниной.