— Теперь мне не хватает только бумажного самолетика, — пробормотала Джоанна.

— Это было наше место. — Неожиданный возглас пригвоздил ее к месту.

Джоанна повернула голову — и трудно сказать, кто больше испугался. Маленькая девочка, с расширенными голубыми глазами, и без того огромными, побелевшая, как лист бумаги, отступила на шаг.

— Не бойся, — поспешно сказала Джоанна и застыла, боясь напугать ребенка еще сильнее. — Я не хочу тебя обидеть.

— Вы похожи на мою маму.

Джоанна не предвидела даже возможности такой встречи и потому была в полной растерянности. Она видела перед собой девочку лет восьми-девяти и знала, что эта девочка три месяца назад потеряла мать. Ясно как день — бедный ребенок потрясен, увидев точную копию матери в том месте, которое они, очевидно, любили.

— Меня зовут Джоанна. — Она инстинктивно находила, что сказать. — Я вчера приехала в Клиффсайд, и мне сказали, что я похожа на одну женщину, которая… жила здесь. Ее звали Кэролайн. Это была твоя мама?

Не сводя немигающих глаз с лица Джоанны, девочка медленно кивнула.

— Я так тебе сочувствую, — вновь заговорила Джоанна. — Я тоже потеряла маму, когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас. И папу.

— В… в автокатастрофе? — помедлив, спросила дочь Кэролайн.

— Нет. Мой папа любил кататься на лодке, и однажды они поплыли на ней вдвоем, и начался шторм.

— И лодка утонула?

Джоанна кивнула. Девочка чуть нахмурилась и на миг отвела глаза.

— И вы теперь боитесь океана?

— Наверное, если бы я была с ними, то стала бы бояться. Но меня с ними не было. И потом, прошло уже так много лет.

— А я боюсь автомобилей. Я даже не могу в них садиться.

— Я понимаю, — произнесла Джоанна, всем сердцем жалея эту печальную маленькую девочку.

— Меня зовут Риген. Первое «и», — несколько обиженно добавила она и тут же объяснила:

— А то все говорят два «е» — Реген.

— Мне тоже больше нравится с одним «и» и одним «е». Рада познакомиться с тобой, Риген.

— А говорите вы совсем не так, как мама. — Риген слегка наклонила темноволосую головку. — Так здесь никто не говорит.

— Это потому, что я живу в другом конце страны, — объяснила Джоанна. — В Атланте, штат Джорджия.

— Ой, а я знаю! У вас там есть классная бейсбольная команда — «Смельчаки», да?

Джоанна улыбнулась.

— Да, там, где «Смельчаки». А ты, значит, любишь бейсбол?

— Угу. Мама тоже любит… любила. — Риген сунула руки в карманы джинсов и подняла плечи, вся как-то нахохлившись. — А папа не любит. Он ничего не любит, кроме своей работы.

Расслышав в последних двух фразах нечто большее, чем было сказано, Джоанна заметила, как бы между прочим:

— Бывает, когда взрослые теряют того, кого очень любили, они заглушают горе работой, чтобы не так страдать.

Риген посмотрела на нее по-взрослому понимающе и печально.

— Он и до катастрофы все время работал.

«Вот тебе урок, — подумала Джоанна, — не сюсюкай с бедным ребенком».

— Понятно. Бывают такие люди, — сказала она уже вслух.

Казалось, Риген вполне удовлетворена этим простым утверждением; она почти улыбнулась.

— Вот и моя учительница так говорит.

— Учительница? Скажи, а почему ты сегодня не в школе?

— Я занимаюсь дома, — объяснила Риген. — Школа на другом конце города, идти до нее слишком далеко, надо ехать на автобусе или машине. Я слышала, как врач сказал папе, что мне пока нельзя ездить в машине и в автобусе. Теперь у меня домашняя учительница. Ее зовут миссис Портер.

— Она тебе нравится? Риген опять подняла плечи.

— Ничего. Она любит одно ток-шоу по телевизору, и поэтому у меня перерыв всегда в это время — чтобы она могла его посмотреть.

— И в перерыв ты приходишь сюда? — спросила Джоанна.

— Нет, не всегда. — Риген помолчала, а потом вдруг заговорила торопливо и резко:

— Моя мама очень любила эту беседку. Когда я была маленькая, мама взяла меня на ярмарку. Там я каталась на карусели, и мне это так понравилось, что она долго искала и наконец нашла карусельную лошадку, которую можно было купить, и поставила ее здесь. Чтобы ее любимое место стало и моим любимым тоже.

— Похоже, у тебя была замечательная мама.