Холли поморгала. Как странно, подумала она, видеть это знакомое, слишком знакомое лицо и при этом слышать совершенно чужой голос с сильным южным акцентом.

— О… нет. Боже мой, напротив, это я прошу прощения. Дело в том, что вы очень похожи на одну женщину, которую я когда-то знала.

— Когда-то знали?

— Несколько месяцев назад она погибла.

— О, я очень сожалею…

— Ничего. Мы не были… очень уж близки. — Холли улыбнулась и протянула руку. — Я — Холли Драммонд, менеджер «Гостиницы». Зовите меня просто Холли.

Блондинка крепко пожала протянутую руку.

— Рада познакомиться с вами, Холли. Меня зовут Джоанна. Джоанна Флинн.

— Добро пожаловать в наш славный городок, Джоанна. Если я могу что-нибудь сделать для того, чтобы ваше пребывание здесь было более приятным, дайте мне знать. — Это было традиционное профессиональное приветствие, но Холли всегда вкладывала в несколько затертое выражение первоначальный смысл, и ее искренность чувствовалась.

— Спасибо, непременно, — улыбнулась Джоанна Флинн. — Сейчас я больше всего хочу заселиться, распаковать вещи и дать отдых ногам — они просто одеревенели от долгой езды. Может быть, мы увидимся позже?

— Я почти все время здесь, — ответила Холли, улыбаясь. Проводив глазами Джоанну, она чуть помедлила и направилась в мэрию. Мэрия располагалась недалеко — всего в двух кварталах от «Гостиницы», и Холли решила пройтись пешком — чтобы немного размяться и проветрить голову. Впрочем, необходимо было и подумать, как подготовить Скотта. Ведь встречи не избежать! Проклятье — как подготовить весь город!

Эй, угадай, что случилось? В «Гостиницу» приехала новая гостья — ей бы волосы чуть темнее и голубые контактные линзы — вылитая Кэролайн! Что скажешь?

«Проклятье, — почти вслух прошептала Холли, — что он подумает, когда увидит тебя, Джоанна Флинн? Что он почувствует?»

Джоанне отвели прекрасный номер на пятом этаже, просторный и удобный: гостиная, спальня, ванная. Несмотря на скромное название, «Гостиница» предлагала полное обслуживание круглосуточно плюс кабельное телевидение, как сообщил словоохотливый швейцар. Если же ей потребуется что-нибудь еще для полного счастья — ей предоставят все, что угодно, пусть только попросит.

Как только швейцар ушел, Джоанна начала устраиваться. Включив телевизор, чтобы в комнате что-то звучало, она быстро распаковала чемоданы и развесила свои вещи. Потом вышла на балкончик в спальне, откуда открывался вид на океан.

Справа внизу виднелась черепичная крыша веранды; прямо под ней простирался широкий зеленый газон, а дальше — вершины скал и, под ними, океан, Швейцар говорил, что во время отлива там остается узкий пляж, выглядевший весьма эффектно. Но тропа, ведущая к нему, довольно труднодоступна, и мало кто из гостей отважился спуститься туда больше одного раза.

Разглядывая продолжение скальной гряды к югу, Джоанна повернула голову налево и застыла, едва дыша. Она стояла, оцепенев, длинное, бесконечно длинное мгновение. Затем тихо скользнула в комнату — как будто двигаться нужно было осторожно, чтобы не случилось что-то ужасное. В гостиной она уселась за маленький столик, положила на него тетрадь, бережно раскрыла ее и погладила чистую страницу.

Джоанна никогда не вела дневника, но ей подумалось, что здесь стоит начать — чтобы приводить мысли в порядок и прояснять для себя происходящее. Задержав дыхание, она взяла гостиничную ручку и поставила на верху страницы число. Она еще не сформулировала фразу окончательно, просто стала писать, не особенно раздумывая.

«Сегодня я приехала в Клиффсайд. Здесь, в» Гостинице «, у меня в спальне балкон с видом на океан, и с этого балкона я разглядела дом — точно такой, как в моем сне».

Даже на расстоянии этот дом производил сильное впечатление.

Джоанна сидела на гладкой верхушке скальд и рассматривала реальное воплощение своих ночных кошмаров. До дома оставалось около мили; деревья заслоняли часть великолепной картины, которой она любовалась еще с балкона «Гостиницы», но ощущение прекрасного не покидало ее.

Дом этот, впервые увиденный ею во сне, был построен в викторианском стиле; множество башенок на крыше, в бесчисленных окошечках — отблески солнца и со стороны океана широкая крытая галерея; без сомнения, вид с нее открывался захватывающий. Впрочем, с того места, где сидела Джоанна, дом мог показаться мрачным: он одиноко высился над скалистым мысом, а далеко внизу в бушующей пене разбивались о скалы волны океана. Но все же он выглядел не мрачным, а скорее величественным. Хотя Джоанна воспринимала этот дом сквозь призму измучившего ее за долгие месяцы сна, ей он казался зловещим и темным, что было вполне понятно. Она почти боялась его.