Мюррей, если, конечно, это не сон, излечился во время путешествия во времени и выглядел прекрасно. Значит, поражение некроном тела и разума можно лечить временем. Временем…

Находимся ли мы в мире Лица? Проснулись ли мы? Или все еще спим? Смогу ли я найти себя в этом мире, где живут доктор Эссен, надевшая на себя маску молодости и красоты и называющая себя Топаз, где живет Мюррей, который внешне ничуть не изменился, но называет себя Лордом Пайтнером, и Де Калб… Де Калб…

Я не знаю.

Я тупо смотрел вокруг себя: никто ничего не говорил. Но в мозгу моем звучал голос. Де Калба? Вот снова.

– Я не знаю, но я хочу выяснить. Успокойся, и мы будем выяснять вместе.

Пайтнер прошел мимо меня вперед. Его ноги уверенно ступали по земле. Он был одет в темную униформу, плотно облегавшую его тугую фигуру. Он внимательно посмотрел на меня, и во взгляде его не отразилось ничего. Он ни чем не показал, что знает меня. Затем он кивнул.

– Добрый день. Надеюсь, что ты себя хорошо чувствуешь? Ол райт, люди, принесите сюда ящики.

Он шагнул в сторону, и два человека в униформе выставили ящик серого цвета размером с небольшой стол. Он был обит железными полосами, а на верхней крышке виднелись отверстия. Затем эти люди поставили второй ящик меньшего размера.

Однако я испытывал к этим людям гораздо больший интерес, чем к ящикам. Ведь это были первые люди, незнакомые мне, не принадлежащие моему сну. Их появление потрясло меня. Может, это вовсе не сон? Может, я действительно нахожусь в реальном мире? Может, я проснулся после путешествия во времени, по временной оси?

Я повернулся к Мюррею-Пайтнеру, который сел на один яз упругих камней, все еще внимательно разглядывая меня. Я, тоже сел, разглядывая его в свою очередь и ожидая, что же будет дальше. Я мог позволить себе ждать. Наконец, он заговорил:

– Топаз показала мне пещеру, где мы нашли тебя?

Я кивнул.

– О, да, я сделала все, что ты приказал, Лорд Пайтнер, – горячо заговорила Топаз. – Я считаю…

– Тихо, Топаз, – сказал Пайтнер с заметным раздражением. И затем снова обратился ко мне: – Как тебя зовут?

– Кортленд, – ответил я и с иронией добавил. – Лорд Пайтнер.

– Джеб Пайтнер, – спокойно поправил он меня. – Топаз каждого называет Лордом, если хочет чего-то добиться. У нас не приняты титулы.

– О, не всегда, – воскликнула Топаз. Она встала на колени и зачерпнула ладонью пену.

– Топаз, прекрати и удались не надолго, – Лорд Пайтнер рассердился уже всерьез.

– О, благодарю, Лорд Пайтнер! – она в одно мгновение вскочила на ноги, сияя улыбкой. – Мои волосы! У меня еще столько дела с ними. Позовите меня, когда я понадоблюсь. – Она исчезла среди снежно-белых кристаллов-деревьев, двигаясь с той необычной грацией, которая была для нее привычной, как дыхание.

Я смотрел на нее, все больше убеждаясь в том, что это молодое прекрасное лицо – лицо Летты Эссен. Представьте Эссен на двадцать лет моложе, замените ее изощренный ум на очаровательное легкомыслие и восхитительную красоту – и вы увидите перед собой Топаз. Однако сама Топаз, видно, и не подозревала, что у нее есть двойник.

– Кортленд, – сказал Пайтнер, положив руки на колени и пристально глядя на меня, – у нас есть о чем поговорить. Я прослушал запись твоего разговора с Топаз после твоего пробуждения. Я предполагаю, что ты из первой половины двадцатого века. Верно это?

– Ты же знаешь, что я спал в пещере. Ты, должно быть, видел меня.

– Да. Мы проанализировали организмы и ткани всех спящих. Радиоактивность низкая, значит, сон начался до атомной войны. В том, что это путешествие во времени, мы не сомневаемся. Но ты должен сказать, почему спящие очутились здесь, и как я оказался с ними, – он покачал головой, как бы недоумевая.

Я смотрел на поляну, окруженную снежно-белыми деревьями. Два солдата выполнили свою миссию и исчезли. Топаз тоже не было видно. Удобно откинувшись на мягкие подушки странных камней, мы сидели совершенно одни. Ручей весело журчал, извиваясь между камнями.

– Может быть, ты сам объяснишь мне все сам, Мюррей? – спросил я.

Он посмотрел на меня подчеркнуто настороженно, ожидая объяснений. Затем заговорил:

– Мюррей? Почему Мюррей?

– Хорошо. Пайтнер, – согласился я. – Но объясни хоть что-нибудь. Произошло слишком много такого, что я не могу понять.

– Я буду рад объяснить, что смогу в течение нескольких минут, – сказал Пайтнер, указывая на серые ящики. – Правда, я сам не могу понять, как ты здесь очутился. Похоже, ты меня знаешь.