50 Будь кто богаче меня иль ученее - каждому место!"

– "Чудно и трудно поверить!" - "Однако же так!" - Тем сильнее

Ты охоту во мне возбудил к Меценату быть ближе!"

– "Стоит тебе захотеть! Меценат лишь сначала неласков;

Впрочем, доступен он всем!" - "Ничего, как-нибудь постараюсь!

Хоть рабов у него подкуплю, а уж я не отстану!

Выгонят нынче - в другой раз приду; где-нибудь перекрестком

Встречу его и пойду провожать. Что же делать! Нам смертным

Жизнь ничего не дает без труда: уж такая нам доля!"

Так он болтал без умолку!
– Вот, встретясь с Аристием Фуском

60 (Знал он его хорошо), я помедлил идти; обменялись

Мы вопросами с ним: "Ты откуда? куда?" - Я за тогу

Фуска к себе потянул и за обе взял руки; и тихо,

Сделавши знак головой, сам глазами мигнул, чтоб избавил

Как-нибудь он от мученья меня.
– А лукавец смеется

И не желает понять.
– Тут вся желчь во мне закипела!

"Ты, Аристий, хотел мне что-то сказать по секрету?"

– "Помню, - сказал он, - но лучше в другое удобное время.

У иудеев тридцатая ныне суббота и праздник;

Что за дела в подобные дни, и на что оскорблять их!"

70 - "Строг же ты в совести!
– я возразил, - а я, признаюся,

Я не таков!" - "Что же делать!
– в ответ он, - я многим слабее

Я человек ведь простой, с предрассудками; лучше отложим!"

Черный же день на меня!
– Он ушел, и остался я снова

Под злодейским ножом.
– Но, по счастью, ответчик навстречу.

"Где ты, бесчестный?" вскричал он. Потом он ко мне обратился

С просьбой: свидетелем быть. Я скорей протянул уже ухо!

Повели молодца! Вслед за ними и справа и слева

С криком народ повалил!
– Так избавлен я был Аполлоном!

Пер. М. Дмитриева

10

Да! Я конечно сказал, что стихи у Луцилия грубы,

Что без порядка бегут они. Кто же бессмысленный будет

Столько привержен к нему, что и сам не признается в этом?

Но того же Луцилия я и хвалил - за насмешки,

Полные соли, пр_о_тиву Рима. Однако ж, воздавши

Эту ему похвалу, не могу я хвалить все другое!

Если бы так, то пришлось бы мне всем восхищаться и даже

Мимам Лаберия вслух, как прекрасным поэмам, дивиться.

Хорошо и уметь рассмешить, но еще не довольно.

10 Краткость нужна, чтоб не путалась мысль, а стремилась свободно.

Нужно, чтоб слог был то важен, то кстати игрив, чтобы слышны

Были в нем ритор, поэт, но и тонкости светской красивость.

Надобно силу уметь и беречь и, где нужно, умерить.

Шуткой нередко решается трудность и легче и лучше,

Нежели силой ума!
– То старинные комики знали!

Нам бы не худо последовать им, а их не читают

Ни прекрасный собой Гермоген ни та обезьяна,

Чье все искусство в одном: подпевать Катуллу да Кальву!

"Так но ведь этот Луцилий сделал великое дело

20 Тем, что он много ввел греческих слов, примешавши к латинским".

– О запоздалые люди! Вам кажется важным и трудным

То, что бывало давно! Так писал Пифолеон Родосец.

"Правда, но это смешенье в стихах так для слуха приятно,

Как хиосское вместе с фалернским приятно для вкуса!"

– А позволь мне спросить: например, хорошо ли бы, если б

Трудное дело Петиллия ты защищал, и другие,

Педий, Корвин, Публикбла, потели б с своею латынью.

Ты же, забыв и отца и отечество, стал возражать им

Речью своей и чужой, как в Канузиуме двуязычном?

30 Я ведь и сам, хоть рожден по сю сторону моря, однако

Тоже, случалось, писал по-гречески прежде стишонки.

Но однажды средь ночи, когда сновиденья правдивы,

Вдруг мне явился Квирин и с угрозой сказал мне: безумец!

В Греции много поэтов. Толпу их умножить собою

То же, что в рощу дров наносить, ничуть не умнее!

Между тем как надутый Альпин вторично Мемнона

Режет в стихах и главу уродует грязную Рейна,

Я для забавы безделки пишу, которые в храме

Бога поэтов (где Тарпа судьей) состязаться не будут,