Тут Гекату одна вызывать принялась; Тизифону

Кликать другая. Вокруг их, казалось, ползли и бродили

Змеи и адские псы. А луна, от стыда покрасневши,

Скрылась, чтоб дел их срамных не видать, за высокой гробницей.

Если я лгу в чем, пускай белым калом обгадят главу мне

Вороны; явятся пусть, чтоб меня обмочить и обгадить

Юлий, как щепка сухой, Педиатия с вором Вораном.

40 Но зачем мне рассказывать все!
– Рассказать ли, как тени

Попеременно с Саганой пронзительным голосом выли,

Как украдкою бороду волчью с зубом ехидны

В землю зарыли они, как сильный огонь восковое

Изображение сжег, как, от ужаса я содрогнувшись,

Был отомщен, свидетель и слов и деяний двух фурий!

Сделан из дерева, сзади я вдруг раскололся и треснул,

Точно как лопнул пузырь.
– Тут колдуньи как пустятся в город!

То-то вам было б смешно посмотреть, как попадали в бегстве

Зубы Канидии тут и парик с головы у Саганы,

50 Травы и даже запястья волшебные с рук у обеих!

Пер. М. Дмитриева

9

Шел я случайно Священною улицей - в мыслях о чем-то,

Так, по привычке моей, о безделке задумавшись.
– Некто

Вдруг повстречался со мной, мне по имени только известный.

За руку взяв, он сказал мне: "Ну, как поживаешь, любезный?"

– "Так, потихоньку, как видишь. За добрый привет - исполненья

Всех желаний тебе!" - Но, видя, что шел он за мною,

Я с вопросом к нему: не имеет ли нужды во мне он?

"Мы ведь известны тебе, - он сказал: - мы ученые люди!"

– "Знаю, - ему я в ответ, - и тем больше тебя уважаю!"

10 Сам торопясь, нельзя ли уйти, и пошел поскорее,

Только что изредка на ухо, будто шепчась со слугою.

Пот между тем с нетерпенья дождем так с меня и катился

От головы до подошв.
– "О Болан, да как же ты счастлив,

Что с такой ты рожден головой!" я подумал. А спутник

Улицы, город хвалить принялся. Но, не слыша ни слова,

"Верно ты хочешь, - сказал, - ускользнуть от меня: я уж вижу!

Только тебе не уйти: не пущу, и пойду за тобою!

А куда ты идешь?" - "Далеко! Мой знакомый - за Тибром;

Там, у садов; он с тобой незнаком. Что кружить попустому!"

20 - "Я не ленив - провожу!" Опустил я с отчаянья уши,

Точно упрямый осленок, навьюченный лишнею ношей.

А сопутник опять: "Если знаю себя я, конечно,

Дружбу оценишь мою ты не меньше, чем дружбу другого,

Виска, сказать например, или Вария.
– Кто сочиняет

Столько стихов и так скоро, как я? Кто в пляске так ловок?

В пеньи же сам Гермоген мой завистник!" - "А что, - тут спросил я,

Чтобы прервать разговор, - есть и мать у тебя, и родные?"

– "Всех схоронил! Никого!" - "Вот прямо счастливцы!
– подумал

Я про себя, - а вот я... еще жив на мученье! Недаром,

30 Жребий в урне встряхнув, предрекла старуха сабинка:

"Этот ребенок, сказала она, не умрет ни от яда,

Ни от стали врага, ни от боли в боку, ни от кашля;

Ни подагра его не возьмет... Но как в возраст придет он,

Надо беречься ему болтунов!" - Вот дошли мы до храма

Весты, а дня уж четвертая часть миновала! Мой спутник

Поручился явиться в суде, а неявкою - дело

Было б проиграно.
– "Если ты любишь меня, он сказал мне,

Помоги мне: побудь там немножко со мною!" - "Я, право,

Долго стоять не могу; да я и законов не знаю!"

40 - "Что же мне делать?
– он молвил в раздумьи: - тебя ли оставить

Или уж тяжбу?" - "Конечно, меня! Тут чего сомневаться!"

– "Нет, не оставлю!" - сказал - и снова пошел он со мною!

С сильным бороться нельзя; я за ним.
– "Что? как ныне с тобою

И хорош ли к тебе Меценат?
– Он ведь друг не со всяким!

Здравомыслящ, умен, и с Фортуною ладить умеет.

Если б один человек... мог втереться к нему! Помоги-ка:

Был бы помощник твой в ролях вторых! Всех отбил бы! Клянуся!"

– "Полно!
– ему я сказал, - мы не любим там этих проделок!

Дом Мецената таков, что никто там другим не помехой.