Все же они затащили его к себе, он отправился к ним из чистого любопытства.

Ночью глинобитный сортир освещала тусклая лампочка. Поднявшийся по нужде солдат должен был пересечь плац и по ночному холоду, от которого стыла грудь и зябко сводило плечи, дотащиться до сортира; обычно брели в трусах и сапогах на босу ногу, но до сортира мало кто добредал: ночной путник сворачивал за угол казармы и в темноте пристраивался у стены, хотя фельдшер за такое дело мог морду набить.

Денно и нощно фельдшер Епифанов пёкся о чистоте и, напуганный вспышками дизентерии в соседних гарнизонах, в хвост и гриву гонял личный состав, а санинструкторам приказал не жалеть хлорку.

Ключников редко вставал ночью, но если вставал, честно тащился через плац в сортир. Сказывался порядок, заведённый с детства дома: в Звенигороде дощатый семейный скворечник располагался за домом в конце двора.

В одну из ночей он поднялся под утро, зевая, натянул сапоги, набросил на плечи телогрейку, и, как был в трусах, замороченно побрёл на двор, по пути привычно захватив из пирамиды автомат.

Ключников сонно тащился через плац к темнеющему под деревьями сортиру, дорогу освещал слабый фонарь, горевший на крыльце у входа в казарму, за пределами тускло освещённого плаца темнота сгущалась и становилась твёрдой, как стена, скрывая склоны гор и окрестную панораму.

Впоследствии он неотрывно думал о том, что произошло, пытливо вопрошал себя о предчувствии, но как ни старался, ответа не находил: ни знака, ни знамения ему не было, даже малым намёком не уведомило его заранее Провидение.

В сортире в ту ночь было темно — то ли лампочка перегорела, то ли свет забыли включить, во всяком случае, темно было — глаз выколи. На пороге Сергей чиркнул спичкой, в кармане телогрейки у него всегда лежал коробок, пламя осветило пустое, похожее на станционный пакгауз помещение, длинную глиняную стену, под которой в ряд чернели круглые дыры. Спички хватило, чтобы сесть и спустить трусы, потом огонёк погас, вокруг сомкнулась темнота.

Сидя на корточках, Ключников задремал от скуки, но очнулся внезапно, словно кто-то позвал. Было тихо, по соседству в кустах оглушительно трещали цикады, глаза уже привыкли к темноте и различали дверной проем, за которым поодаль едва заметно светился плац.

Сергею померещилось какое-то движение за стеной, сон слетел в один миг, и тотчас возникло чувство опасности: он внятно ощутил чужое присутствие.

Снаружи донеслись едва слышные неразборчивые звуки: шорохи, скоротечная возня, лёгкие скользящие шаги… Стараясь не шуметь, Ключников натянул трусы, подкрался к двери и выглянул: на крыльце казармы спиной к двери стоял афганец с «калашниковым» в руках. Он насторожённо прислушивался и напряжённо поглядывал из стороны в сторону, обозревая окрестность.

Вероятно, посты уже были сняты, моджахед на крыльце оставлен дозорным, охраняющим доступ к двери. Сергей вдел руки в рукава телогрейки, лёг на холодный цементный пол, от которого пахло хлоркой. Высунув голову, он посмотрел по сторонам, но ничего не заметил: как всегда горели фонари на другом конце плаца, где обычно проходили смотры, общее построение и проводы дембелей.

Дверь в казарму неожиданно отворилась, на крыльцо высыпала толпа моджахедов, они вовсе не таились, некоторые широко скалили зубы, громко и весело переговаривались, и Ключникову показалось, что кое-кто из них деловито, как мясники после работы, вытирает ножи.

Освещённые фонарём, они тесно сбились, толпясь на крыльце, на ступеньках и внизу, на земле, сообща радовались неизвестно чему; в сортир отчётливо долетали их голоса и смех.

Он уже догадался, что произошло, хотя боялся признаться себе в этом. Он не думал о сослуживцах, сейчас его заботой были афганцы.

Ключников лёг поудобнее, расставил локти, взял моджахедов в прицел и ударил по ним длинной очередью — бил, пока не уложил всех, дверь казармы была вся изрешечена и разбита, под огнём от неё летели щепки и пыль, и теперь крыльцо, ступеньки и тела моджахедов были усыпаны деревянной трухой.

Оборвав огонь, Ключников вскочил, выбежал из двери, обогнул сортир и скатился в сухой арык, который тянулся вдоль забора, упал на устланное листьями дно. Здесь было темно, ветки деревьев образовывали навес, при желании по арыку можно было перебраться на другое место и занять позицию.

Приподнявшись, Ключников увидел, что фонарь на крыльце погас. Несколько уцелевших моджахедов залегли и повели ответный огонь по сортиру, осыпая очередями дверной проем, в котором минуту назад был Ключников.