– Зачем вам всё это, Константин Семёнович?
– спросил Антон. К собственному удивлению, он уже не испытывал неприязни к этому человеку. Заряд праведного гнева, которым удалось накачать себя, пока искал редакцию, быстро кончился, теперь на душе вновь властвовали неопределённость, тоска и отвращение ко всему окружающему. Ко всему окружающему, кроме, как ни странно, вот этого человека в толстых очках и с простуженными лёгкими.

– Что именно?
– зло отозвался Трофимов. Испуга его уже и в помине не было.

– Вот это, - Антон потряс газетой перед собой.
– Зачем вам это нужно?

– Это не мне, это вам нужно. Чтобы вы людьми быть не перестали.

– Да вы отверг, Константин Семёнович, - протянул Антон с деланным пафосом.
– Вы, как мне кажется, один из самых отъявленных отвергов из всех, кого мне когда-либо приходилось встречать.

– Благодарю вас, - церемонно поклонился Трофимов, как бы принимая игру в пафос.

– Но зачем вам заниматься именно этим, если вы так ненавидите ханкарцев? Зачем вам, в конце концов, рисковать не за ломаный грош? Брали бы жену, детей и топали к Сабурову в Пещеры.

Трофимов уже совсем справился с волнением и теперь выглядел вполне спокойно, даже уверенно. И Антон был ему благодарен за это, он сам не понимал, почему, но был благодарен.

Прежде, чем ответить, Константин Семёнович несколько раз хрипло прокашлял, потом отошёл к ближайшему столу, стал, опёршись на него задом.

– Что толку, если я и другие такие, как я, уйдём в леса и начнём там играть в войну?
– сказал он.
– Это не сорок первый год, и Красной армии нам ждать неоткуда - рано или поздно нас всех всё равно уничтожат. Нет, сейчас нужно бороться прежде всего НЕ ПРОТИВ Ханкара, А ЗА людей. За вас, за нас, чтобы мы не превратились в ханкарцев.

– А вы уверены в своей правоте? Вы уверены, что занимаетесь именно тем, что пойдёт во благо людям?

– Это только вы во всём уверены, - усмехнулся Трофимов, глядя в сторону.
– Но заниматься, как вы, восхвалением "пришедших нам на помощь в трудную минуту братьев по разуму" я не хочу. Как они нас манной небесной продолжают осыпать... А куда же, извините, десятки тысяч людей пропадает? Вы ведь сидите там у себя в кабинетах, молодые-энергичные, и ничегошеньки вы не видите. И не хотите видеть. А если и видите, то вам наплевать. А если и не наплевать, то всегда можно придумать оправдание своей такой благостной философии: "Разрушенные деревни в Зонах Отчуждений - так это бандиты от Сабурова, Китай уничтожают подчистую - так сами виноваты, в городах по ночам, как в тридцатых репрессионных, аресты идут - так на пользу, меньше отвергов будет, чтобы жить не мешали. Люди друг на друга "стучать" стали - тоже хорошо, своего человека воспитываем, преданного". Эх, как же нам мало времени понадобилось, чтобы вернуться в состояние овец, кукол!..

– Заткнитесь!
– рявкнул Антон.

В комнате повисла тишина - оба собеседника приходили в себя.

– Вот что, - сказал Антон хмуро, - вы мне ничего не говорили и я ничего не видел. Тираж уничтожить, списки собкоров, распространителей, читателей - тоже. И все, все материалы. Будем считать, что вы отделались лёгким испугом. Но если ваша фамилия всплывёт не в Департаменте идеологии, а в безопасности - тогда пеняйте на себя.

Трофимов обалдело воззрился на него.

– Вы отпускаете меня?
– удивлённо спросил он.
– Впрочем, не отвечайте, а то ещё передумаете. Но про "лёгкий испуг" мне понравилось - смешно вспоминать про это, когда к чертям собачьим летит вся планета.

– Идите вы, - сказал Антон без всякой злобы, - сами... к чертям собачьим. Я вас предупредил, ваше дело - делать выводы.

– Насчёт этого не беспокойтесь, - кивнул Трофимов.
– Я не самоубийца всё-таки. И вот что...
– он резко подошёл к столу, красным редакторским карандашом на обрывке листа написал телефон.
– По этому номеру меня можно найти в Рудянске. Возьмите.

– Зачем мне?
– Антон всем телом отстранился от протянутого листка.

– Возьмите, - настойчиво повторил редактор.
– На всякий случай. Вдруг пригодится.
– И он хитро усмехнулся.

Листок Антон взял.

***

Чёрный гравимобиль Наместника уже ожидал Антона на площади. Ричард только кивнул, но за всю дорогу на космодром так и ни разу не спросил о Трофимове, за что Антон был ему благодарен - он не смог бы в данный момент достаточно убедительно соврать. Впрочем, возможно, история с анонимкой на редактора рудянской газетки - дело настолько для Наместника незначительное, что он просто захватил письмо только потому, что это было по пути его поездки на космодром. А теперь уже забыл, выкинул из головы. А может быть он просто проверяет меня, думал Антон, мягко покачиваясь на мягком кресле гравимоба. А теперь ждёт, что я сам начну доклад. Ну и чёрт с ним, пусть ждёт, а я не могу. Не могу. И плевать мне, буду я Советником или нет...

Процедура проверки при въезде на космодром много времени не заняла - Ричарда здесь знали и уважали. К тому же он уже был в комендатуре космодрома час назад и оформил все бумаги на себя и своего спутника. Проехав через контрольно-пропускной пункт, Наместник завернул гравимобиль на специально оборудованную для наземных средств передвижения стоянку и предложил прогуляться.

– Тут недалеко, - пояснил он, - практически мы уже на взлётном поле, нужно только дойти до прибывшего сегодня утром корабля класса "Ихтиохот", который сейчас разгружается.