Дуглас никак не мог отчетливо разглядеть храбрую воительницу, так как она стояла на четвереньках за воротами стойла, в тени, но ствол ружья на верхней перекладине он видел ясно. Керосиновая лампа болталась на крюке, вбитом в столб на другом конце сарая, но от ее тусклого света не было никакого проку, и Дуглас нерешительно переминался с ноги на ногу в нескольких футах от входа в сарай.

Дождь неистово хлестал его по спине. Он насквозь промок, его жеребец Брут тоже. Давно пора расседлать беднягу и поскорее вытереть досуха, но между тем, что надо сделать и что эта женщина позволит ему, очень большая разница.

Мощный удар грома, казалось, расколол небеса, дверной проем осветила ослепительная молния. Брут попятился, потом, громко храпя, поднялся на дыбы и вскинул голову. Жеребец не меньше хозяина хотел спрятаться от грозы и ливня.

Дуглас, не спуская глаз с ружья, попытался успокоить животное, шепча ему на ухо ласковые, обнадеживающие слова.

— Вы Изабель Грант? — вдруг спросил он женщину. В ответ раздался низкий глухой стой. Дуглас подумал, что ее испугал его грубый голос, и решил говорить помягче. До него донеслось тяжелое, с присвистом дыхание. Показалось? Нет, она дышала все громче и чаще, она почти задыхалась. Но почему? Она ведь ничего не делала, никакой тяжелой работы, требующей усилий, — по крайней мере с того момента, как он ступил на порог сарая. Немного подождав, Дуглас снова спросил:

— Вы жена Паркера Гранта?

— Вы прекрасно знаете, кто я. Уходите или я вас пристрелю. Не закрывайте дверь. Я хочу видеть, как вы уедете.

— Мэм, у меня дело к вашему мужу. Если вы объясните толком, где он, я пойду и поговорю с ним. Разве он не предупредил о моем приезде? Меня зовут…

— Мне плевать, — завопила она, не дав ему договорить. — Вы один из ублюдков Бойла! Убирайтесь ко всем чертям!

Такой прием отнюдь не понравился Дугласу, но без малейших признаков раздражения он спокойно сообщил:

— Незачем так волноваться, я ухожу. Скажите мужу, что Дуглас Клейборн в городе и готов отдать остаток денег за арабского скакуна. Но сперва я хотел бы посмотреть животное, как мы и договаривались с мистером Грантом. Вы скажете ему? Вы запомните?

— Он продал вам лошадь?

— Да. Он продал мне арабского жеребца еще два месяца назад.

— Вы лжете! — закричала женщина. — Паркер не мог продать ни одну из моих арабских лошадей!

Спорить с ней у Дугласа не было настроения.

— У меня есть бумаги, там все доказательства. Просто скажите ему, хорошо?

— Вы купили лошадь, которую никогда не видели? — Мой брат видел, — объяснил Дуглас. — А я доверяю ему как самому себе.

Женщина разразилась слезами. Он невольно шагнул к ней, но, подумав, что не очень-то годится на роль утешителя, резко остановился.

— Мне действительно жаль, что муж ничего не сказал вам.

— О Боже… пожалуйста… только не сейчас!.. Снова послышалось ее тяжелое, хриплое дыхание. Да что, черт побери, с ней творится? Неужели она так страдает из-за скрытности мужа? Конечно, он должен был сказать жене насчет лошади. Но тем не менее все равно она ведет себя весьма странно и непонятно.

Дугласу захотелось ободрить и успокоить Изабель Грант.

— Знаете, у каждой семейной пары время от времени возникают проблемы. Наверное, у вашего мужа были основательные причины продать жеребца. Скорее всего, он закрутился с делами и забыл вам об этом сказать. Вот и все.

Женщина продолжала тяжко, со свистом дышать, затем все внезапно стихло. А через минуту послышался такой пронзительно-жалобный, похожий на стон раненого животного звук, что Дуглас вздрогнул и у него защемило сердце. Он хотел бы уйти, но не мог оставить ее. А вдруг она в беде… И в конце-то концов, где этот старина Паркер?

— Этого не должно было случиться! — вдруг воскликнула женщина.

— Чего именно? — недоуменно спросил Дуглас.

— Да уходите же! — закричала она.

Но Дуглас Клейборн, по натуре человек упрямый, даже не пошевелился.

— Не уйду, пока не скажете, кто такой Бойл. Он вас обидел? — доброжелательно, но упорно продолжал расспрашивать он. — Мне кажется, вам ужасно больно.

Почувствовав заботу, прозвучавшую в голосе незнакомца, Изабель немного смягчилась.

— Так вы не работаете на Бойла?

— Нет.

— Докажите.

— Пожалуйста, могу показать письмо вашего мужа и бумагу с его подписью.

— Стойте там, где стоите!

Поскольку он и так не сдвинулся ни на дюйм, Дуглас не мог понять, почему она на него кричит.

— Если хотите, чтобы я вам помог, скажите, что случилось?

— Все очень плохо…

— А нельзя ли немного точнее?

— Он пошел, но для него слишком рано. Неужели вы не понимаете? Наверное, я сделала что-то не то. Боже, пожалуйста, не пускай его! — вскрикнула она.