Завтра мой рабочий день,

Эй, простые пастухи,

Хлопотливый день такой.

Парень утащил овцу и за это взят в тюрьму,

Боже, дай душе его покой!

Незнакомец у камина, размахивая кружкой с таким азартом, что мед выплескивался в огонь, как и раньше подхватил глубоким басом:

Боже, дай душе его покой!..

Все это время третий незнакомец стоял у порога. Заметив наконец, что он почему-то молчит и не подходит ближе, гости вгляделись в него с особенным вниманием. И тут они к изумлению своему увидели, что он перепуган насмерть: коленки у него дрожали, руки так тряслись, что щеколда, за которую он держался, громко дребезжала; его побелевшие губы раскрылись, глаза были прикованы к развеселившемуся блюстителю правосудия, сидевшему посреди комнаты. Еще миг - и он повернулся и, хлопнув дверью, обратился в бегство.

– Кто бы это мог быть?
– спросил пастух.

Но гости, взволнованные своим недавним страшным открытием и сбитые с толку странным поведением третьего посетителя, только молчали в ответ. Каждый невольно старался отодвинуться как можно дальше от грозного гостя, восседавшего посередине, на которого многие готовы были смотреть, как на самого Князя Тьмы в человеческом образе, и мало-помалу он оказался в широком кругу, и между ним и другими гостями пролегло пустое пространство: "...circulus, cujus centrum diabolus" {Круг, посреди коего - дьявол (лат.).}.

В комнате воцарилась немая тишина, даром что в ней было не меньше двадцати человек; только и слышно было, как дождь барабанит по ставням, да шипят капли, изредка скатывающиеся из дымохода в огонь, да попыхивает трубка в зубах у незнакомца, приютившегося в уголку у камина.

Внезапно тишина нарушилась. Откуда-то издалека, как будто с той стороны, где был город, донесся глухой пушечный выстрел.

– Вот так штука!
– воскликнул, вскакивая, незнакомец в сером.

– Что это значит?..
– спросило несколько голосов.

– Арестант бежал из тюрьмы, вот что это значит!

Все прислушались. Звук повторился, и снова все испуганно промолчали, только сидевший у камина спокойно сказал:

– Говорили и мне, что в здешних местах такой обычай: стрелять из пушки, когда кто-нибудь бежит из тюрьмы, но самому слышать не доводилось.

– Уж не мой ли это сбежал?
– пробормотал незнакомец в сером.

– А кто ж, как не он!
– невольно воскликнул пастух.
– И кого ж мы сейчас видели, как не его! Коротышка этот, что только что заглянул в дверь и задрожал как осиновый лист, когда вас увидел и услыхал вашу песню!

– Зубы у него застучали, и дух захватило от страха, - сказал тесть хозяина.

– И сердце у него ушло в пятки, - сказал Оливер Джайлс.

– И бежать припустился, словно в него выстрелили, - сказал плотник.

– Верно, - медленно проговорил незнакомец, сидевший в углу, как бы подводя итог, - и зубы у него застучали, и сердце ушло в пятки, и бежать припустился, словно в него выстрелили.

– Я не заметил, - сказал палач.

– Мы-то все удивлялись, чего он вдруг улепетнул, - дрожащим голосом воскликнула одна из женщин, - а теперь понятно!..

Выстрелы, глухие и далекие, следовали один за другим через небольшие промежутки, и подозрения собравшихся перешли в уверенность. Зловещий незнакомец в сером встал и приосанился.

– Кто тут у вас констебль?
– сказал он, не без труда ворочая языком. Ежели он тут, выходи.

Пятидесятилетний жених, дрожа, отделился от стены, а невеста его зарыдала, припав к спинке стула.

– Ты констебль? Присягу принимал?

– Да, сэр.

– Приказываю тебе взять себе в подмогу людей и изловить преступника. Он где-нибудь тут поблизости, далеко не успел уйти.

– Слушаю, сэр, сейчас... сию минуту... только вот жезл возьму. Сбегаю домой и принесу, а тогда и двинемся.

– Еще чего, жезл! Пока ты его принесешь, преступника и след простынет.

– А без жезла нельзя; ведь нельзя, а, Уильям? Ну скажите, Джон... и Чарлз Джэйк... ведь нельзя же?.. Нет, нет, на нем королевская корона нарисована, желтая с золотом, и лев, и единорог; ежели я жезл подниму и ударю преступника, значит, это все по закону сделано, значит, мне право на то дано. А без жезла - как человека арестуешь? Да без жезла у меня и смелости недостанет; пожалуй, не я его, а он меня сцапает.

– Я сам слуга короля и даю тебе право, - возразил грозный блюститель правосудия.
– Ну-ка, вы все, пошевеливайтесь! Фонари есть?

– Да, да! Есть у вас фонари? Отвечайте!
– повторил констебль.

– А мужчины, которые посильней, сюда!

– Да, да! Мужчины, которые посильней, идите сюда, - повторил констебль.

– Дубинки какие-нибудь есть? Колья? Вилы? Тащите все сюда.

– Да, да! Дубинки и вилы - во имя закона! И возьмите их в руки, и отправляйтесь в погоню, и делайте, как мы велим, потому что мы власть, поставленная законом!