В комнату вошла Эмма Уолш с подносом в руках.

— Принесла вам завтрак, — сказала она с улыбкой. — Или вернее, ленч.

Рейвен взглянула на окно, задернутое шторой.

— Который час?

— Около полудня.

— О, так поздно!

Она покраснела еще больше, почувствовав вдруг смущение перед этой женщиной. Любовница мужа, которая застала ее чуть ли не на месте преступления, в постели Келла.

— Келл не велел будить вас, — сказала Эмма. — Говорит, вам надо выспаться. А ваш слуга — его зовут О'Малли, да? — он заявился сюда чуть ли не на рассвете, очень беспокоился за вас. Спрашивал, все ли в порядке. Келл успокоил его, уверил: вас больше не украдут.

Рейвен захотелось кое-что сказать, хотя понимала, что не надо. Если узнает Келл, он будет взбешен. Но она все же сказала, слегка заикаясь от волнения:

— Я думаю… мне кажется, вы должны удивляться, зачем я прихожу сюда… так часто…

— Ну что вы, — ответила Эмма. — Чего же здесь такого? Ведь вы его жена, а не кто-нибудь.

— Да, но все-таки… — продолжала Рейвен. — Как-то неудобно. Ведь здесь живете вы, его…

Она замолчала, не в силах выговорить это слово.

Эмма поставила поднос, подняла на нее удивленные, непонимающие глаза и наморщила лоб.

Потом произнесла:

— А, вы думаете, я его сожительница? Содержанка?.. Ох, Рейвен, мы с Келлом никогда в жизни не были близки. Клянусь вам! Ни раньше, ни сейчас. С чего вы взяли?

Рейвен озадаченно смотрела на нее, не зная, чему верить: ее искренним словам или вчерашнему поведению Келла, которое не оставляло сомнений о характере его отношений с Эммой. Неужели он намеренно вел себя подобным образом, чтобы возбудить ревность своей супруги? Как некрасиво с его стороны!.. Впрочем, она ведь вела себя не лучше, когда нарочито любезничала с Джереми Вулвертоном… Но тогда зачем, продолжала она вспоминать, зачем Келл сказал ей, что Эмма знает, как удовлетворить мужчину? Она-то, возможно, знает, но откуда это известно Келлу?.. Правда, он ни разу не подтвердил, что они с Эммой любовники. Однако не взял на себя труд и отрицать это…

Она тоже хороша, черт побери! Рейвен адресовала себе эти слова, добавив к ним еще несколько сочных эпитетов по собственному адресу. Поддалась обману, приревновала человека, которого, по существу, не имеет никакого права ревновать. А к чему это все привело? К тому, что она согласилась лечь с ним в одну постель. Еще неизвестно, чем это кончится. Во-первых, она может забеременеть, а во-вторых… Даже и не предугадаешь, что во-вторых…

Она бы продолжала ругать себя, если бы ее не прервала Эмма. Она обратилась к ней со смущенной улыбкой и обычной для себя доброжелательностью.

— Знаете, я очень даже рада за Келла, что он нашел вас. На самом деле он ведь такой одинокий. Уж я-то чувствую. Когда он выручил меня из положения, в которое я попала, я — чего уж там — предложила ему стать его любовницей. Да только он не захотел. Сказал: такая форма благодарности ему не нужна… Так прямо и сказал, честное слово. Хотите верьте, хотите нет.

Рейвен хотела верить и потому поверила. Эмма заговорила вновь.

— И еще скажу: это очень хорошо с вашей стороны, что вы помогаете Келлу. Защищаете его интересы… Да что это я разболталась, — спохватилась она, — заканчивайте одеваться и приступайте к еде, пока она окончательно не остыла.

Вспомнив о плачевном состоянии своей одежды, Рейвен предпочла нарядиться в домашний халат Келла, который обнаружила в платяном шкафу. Принявшись за еду, она пригласила Эмму разделить с ней трапезу. Та отказалась, однако присела у стола и, немного помолчав, вновь продолжила разговор.

— Если позволите, мадам, — проговорила она, — я хотела бы вас спросить. Это насчет его светлости, герцога Холфорда.

— Холфорда? — переспросила Рейвен, не скрывая удивления. — По-моему, он вполне порядочный человек. Во всяком случае, таким показал себя недавно.

— Это хорошо, — согласилась Эмма. — Но я немножко о другом. Прошлой ночью, когда вы привели его к нам в клуб, он… как бы это сказать?.. В общем, перед уходом выразил желание увидеть меня еще разок. Вы не против, если я соглашусь? Я так понимаю, его светлость чувствует себя не слишком уютно после того, как вы ушли к Келлу.

Еще более удивленная, Рейвен совершенно искренне ответила:

— Конечно, я не против, Эмма. Какие у меня могут быть возражения? По правде говоря, я и не испытывала к нему никаких чувств.

Доверие за доверие — Эмма чистосердечно призналась:

— Не подумайте, пожалуйста, что я сразу принимаю любое предложение от мужчины. Вовсе нет. Кроме того, Келл неплохо платил мне все это время. У меня накопился небольшой капиталец, так что я могу позволить себе выбирать. Но ведь быть одной, даже с денежками, тоже оно как-то не по душе, правда?

Рейвен было хорошо знакомо чувство одиночества — особенно после смерти матери. Чувство, которое только усилилось с тех пор, как она заключила брак с Келлом.