Он быстро вышел из зала ресторана, стремительно размахивая руками.

– Симпатичный журналист, – сказал Кажгалиев, – я видел его репортаж по телевизору. Он работает здесь уже почти год. Хорошо знает арабский и английский языки. Кроме своего французского. Он такой молодец, смело говорит обо всех проблемах. Его часто приглашают и на американские каналы.

– Профессионал, – кивнул Сеидов, – они ценятся повсюду в мире. А честных и добросовестных журналистов почти не осталось. Многие ангажированы или откровенно куплены какой-либо стороной.

– Все журналисты так или иначе освещают события с точки зрения владельцев своих компаний, – вздохнул Кажгалиев. – Как говорят в таких случаях, «кто платит, тот и заказывает музыку».

– Откуда такие мизантропические взгляды в столь молодом возрасте? – пошутил Фархад.

– Все оттуда, – уныло ответил Кажгельды. – Мой друг, с которым я учился в одной группе, пошел торговать обувью. Сегодня он уже миллионер. А я всего лишь обычный переводчик, пусть даже в такой известной компании, как наша. Немного обидно. Он почти не учился и с трудом выучил английский. А я выучил английский, французский и арабский. Но разве в этом дело?

– Тогда нужно было сразу идти в бизнес, – заметил Сеидов.

– У меня нет способностей, – признался Кажгалиев. – У каждого должны быть способности. Я не умею торговать и продавать. Просто не умею.

– Зато вы прекрасный переводчик, – торжественно заявила Алена, – а это не так плохо. Может, через несколько лет вы станете заместителем начальника международного управления.

– А в пятьдесят даже начальником управления, – сморщился Кажгельды. – Нет, это не для меня. Лучше открыть собственное дело и работать на себя, чем обслуживать других.

– Оказывается, наш переводчик мечтает стать бизнесменом, – улыбнулась Алена.

– Конечно, мечтаю, – кивнул тот, – и надеюсь, что уже к сорока годам чего-то смогу добиться.

Они выпили чай и вышли в холл. Там уже находились все члены делегации. Головацкий о чем-то спорил с Гладковым. Манана Гацерелия просматривала свежие газеты, Резников безучастно сидел в углу на диване. При появлении Сеидова все поднялись, столпившись вокруг него.

– Завтра днем нам объявят результаты тендера, – сообщил Гладков, – а потом мы сможем улететь. Вечером у нас самолет в Багдад. Переночуем там, и рано утром вы отправитесь в обратный путь. На этот раз, возможно, мы сумеем пробить самолет до Аммана, где вас будет ждать другой самолет, который отвезет вас в Москву.

– Что-нибудь известно насчет решения комиссии? – уточнил Сеидов.

– Ничего, – ответил Гладков, – пока ничего.

Они увидели стоявшего в стороне Жоржа Брикара, который терпеливо ждал, пока его позовут. Еще несколько журналистов кружили вокруг группы, явно в поисках подходящей «добычи».

– Здесь вам не дадут говорить, – убежденно произнес Гладков, показывая на журналистов, – вы теперь главный поставщик новостей из Басры. Даже сообщения об очередном взрыве на рынке города, где погибло одиннадцать человек, идут второй новостью.

– Это уже в традициях западных журналистов, – в сердцах произнес Сеидов, направляясь к кабине лифта. – Кажгалиев, – обратился он к переводчику, – подниметесь вместе с журналистом ко мне в номер. Я приму вас там. У меня ведь сьют и есть большой стол, за которым мы сможем работать.

Алена шагнула за ним в кабину лифта.

– Ничего лишнего больше не говори, – попросила она, – ты и так сказал слишком много. Ты меня понимаешь?

– Не скажу, – ответил он, – к тому же это все равно бесполезно. Мое интервью выйдет не раньше завтрашнего дня, а завтра утром комиссия вынесет свое решение по тендеру и по нашей заявке. Поэтому любое мое заявление будет пустым сотрясением воздуха. Все, что было нужно, я уже сказал на пресс-конференции.

В коридоре они увидели двух прежних сотрудников полиции, вскочивших при их появлении.

– У нас все в порядке, – доложил один из них.

– Прекрасно, – кивнул Сеидов, входя в номер.

Полицейские переглянулись. На часах было около шести. Халид Джалил приказал им действовать. На всякий случай один из них достал телефон и еще раз перезвонил.

– Он вернулся в свой номер, – доложил офицер, – что нам делать?

– Перестань мне звонить, – рявкнул Халид Джалил, – возьмите его и спускайтесь вниз. Там вас будет ждать машина. Он сейчас один?

– Нет. С ним его помощница. Но вы сказали…

– Не нужно ничего делать. Возьми ее тоже. Если он будет несговорчив, можете ее пристрелить. Ты меня понял? Но возьмите ее с собой, чтобы она не оставалась в номере. Машина уже подъехала к зданию отеля. Только будьте осторожны, он нам нужен живым и невредимым.

– Мы все сделаем, – понял полицейский.

Он убрал телефон, доставая оружие. Второй понял его и тоже достал пистолет.

Они постучали в номер. Фархад обернулся на их стук.