– Я отправлюсь с тобой, девочка, - сказал Оливер, который до той поры лишь молча прислушивался, сжимая в покрытых шрамами руках громадный боевой топор.

– А ты... ты знал?
– спросил Марко у Оливера.

– Со слов ее отца я знал только, что мать ее отличалась от всех остальных женщин, - ответил северянин.
– Но так говорят все любящие мужчины.

– О мой благородный покровитель, - улыбнулась Си-шэнь.
– Ты всегда заботился обо мне как о родной дочери. Чего же ты теперь желаешь?

И все стали внимать медленным и вдумчивым словам Оливера.

– Значит, этот рыцарь теперь Царь Севера. Я тоже северянин, и уже старею. Быстро устаю. Борода седеет, а кости и шрамы ноют все чаще. Теперь мне уже хочется одного - пить мед вместе с Богом Одином в золотом пиршественном зале Асгарда. Но боюсь, сверкающие валькирии не найдут меня в этих дальних краях. Можете вы доставить меня на север? На дальний север - в Валгаллу?

– Мы обязательно доставим тебя в золотой пиршественный зал, освещенный северным сиянием, где ты на славу попируешь вместе с павшими героями Асгарда, - пообещал Хэ Янь. Потом пошарил под своими багряными доспехами, вытащил оттуда женскую парчовую туфельку, какие-то объедки - и Отшвырнул в сторону. Наконец, извлек на свет комок черной рисовой бумаги и медленно развернул из него огромного черного ворона - вместо коня Оливеру.

Попрощавшись с Поло, северянин взобрался на сияющего ворона. Когда троица стала подниматься в ночное небо, Дух выкрикнул:

– Если вам понадобится помощь странствующего рыцаря, порой именуемого Хэ Янем, и его сноровистой спутницы, сосредоточьте свой разум на Северной Полярной звезде... которой неведомы перемены.

– Прощай, милый Марко! Быть может, когда-нибудь наши мечты и сбудутся!
– крикнула Си-шэнь, кружа над речным кораблем. Потом все трое вихрем метнулись вверх и исчезли в ночном небе.

– А твои дьяволы знали?
– спросил Марко у молча стоявшего рядом Петра.

– Может, и знали, - ответил Петр.
– А может, и нет. Все равно. Разве бы вы мне поверили?

38

Гэнь: Сосредоточенность.

Горы сверху; горы и снизу.

Когда спина, уста и разум сосредоточены, ошибки нет.

– Чую запах моря!
– сказал мессир Никколо Поло - и, будто луч света в пасмурный день, на строгом лице его расцвела радостная улыбка.

После завтрака, на который подали горячую рисовую кашу, приправленную заготовленными впрок яйцами и имбирем, а также горячий чай, Поло стояли на палубе речного судна. Облик берега претерпел за ночь заметные изменения. Вместо заросших соснами и бамбуком ущелий вокруг теперь лежали людные и плодородные земли Манзи, чьи большие города располагались средь мириад озер, речек и каналов. Плавание Поло по мутной реке Янцзыцзян подходило к концу. Скоро широкая водная артерия должна будет пересечься с Великим каналом Хубилай-хана, по которому можно добраться прямиком до Ханбалыка. Там их путешествие закончится - и быть может, начнется другое (да будет на то воля Господа и Хубилай-хана) - начнется длинный путь домой, в милую сердцу Венецию.

– Между прочим, отец, эта провинция Манзи нравится мне больше прочих провинций Срединного царства, - заметил Марко.
– Вот как я записал у себя в путевом дневнике: "Повсюду там торговля и судоходство. Повсюду рисовые и прочие поля, а также фруктовые сады приносят обильный урожай. На холмах там полно дичи, в реках полно рыбы, а в городах полно людей благородных, знающих толк в изысканных яствах и всевозможных искусных увеселениях. Города Манзи восхитительнее всех, виденных мною за пределами Италии: Сичжоу, или Город Земли, что на берегу канала, и Хансай, или Город Неба, что на берегу озера. Оба они, с разветвленными водными артериями, украшенными тысячами дуговых каменных мостов, так напоминают мне нашу несравненную Венецию!"

– Приятно снова слышать жар в твоих речах, сынок, - сказал Никколо.
– А то с тех пор, как отбыла твоя прелестная подружка, ты был так удручен и тих. Быть может, нам следует ненадолго задержаться здесь, прежде чем мы отправимся в Великому каналу в Ханбалык. Великий хан никуда не денется, а его спящая дама и так прекрасно отдыхает. Услады большого города быстро вернут румянец твоим бледным щекам.

– А и правда, почему бы нам не задержаться в Сичжоу?
– поддержал брата Маффео.
– Перед возвращением ко двору наша одежда нуждается в починке, а этот город садов и каналов славится своими шелками... и шелковистой кожей своих женщин. Да, давайте-ка предложим нашим коням опробовать дорогу к прекраснейшему Сичжоу - который так напоминает Венецию!

– Пожалуй, вы правы, - согласился Марко и впервые за долгое время слегка улыбнулся.
– Действительно, перед возвращением ко двору нам всем нужна передышка, а Сичжоу мне особенно приятен. Ибо мосты там украшены множеством резных каменных львов - вроде как при въезде в столичный город Тайтинь, - но, в отличие от благородных крылатых львов Сан-Марко, все катайские львы разные. Итак, в путь! Наши пони застоялись и явно ждут хорошей пробежки, а заботу великого хана составляет и благополучие императорских коней...

Ничто не удостаивалось большей императорской заботы, чем "преющие кровью кони-драконы" (хотя насчет "драконов" - скорее поэтическая вольность), происходившие, как считали многие, из древней Фергианы. Монархи предшествующих династий Тан и Сун очень любили сидеть на обитых шелками скамеечках, защищенных от солнца парчовыми зонтиками, и наблюдать, как необыкновенных этих животных все гоняют и гоняют по кругу на зеленой лужайке Императорских Конюшен - пока белые бока не окрасятся алым от уникального пота.