Наконец однажды на закате за поворотом реки путникам открылась сторожевая пагода и кирпичные стены города. Город этот, погруженный в тень коричных деревьев, отчего и назывался Куэ-линь, не имел ни славы, ни особой важности в мировой торговле - и все же он был экономическим и культурным центром этой отдаленной провинции.

Окруженные рвом кирпичные стены в несколько раз превосходили человеческий рост. Массивные главные ворота сколочены были из толстых досок, а сверху выложены нежно-зеленой черепицей цвета окружавших город холмов. Обсаженный рядами деревьев центральный въезд роскоши ради даже был вымощен гладкими камнями - в отличие от извилистых боковых проулков, где сырая земля мешалась с навозом. По сторонам проулков за стенами прятались особнячки с хлевами, садами и огородами.

Уже зажигались масляные фонари, и все Поло, их люди и животные быстро присоединились к толпе, что спешила пройти в ворота прежде, чем они закроются на ночь. Потом отряд побродил по главным улицам города, мимо плотных кучек невысоких строений с побеленными кирпичными стенами, деревянными балками и серыми черепичными крышами. На улицу выходили маленькие лавчонки, позади которых дома их хозяев образовывали тихие внутренние дворики.

Марко заметил, что в освещенных фонарями лавчонках и палатках торгуют обычным набором катайских товаров: рулонами хлопка и шелка, рисом и кунжутным маслом, пухлыми дынями, луком-резанцем и капустой, нитками, свечами и ладаном, лекарственными травами, вяленой рыбой, маринованными овощами и консервированными яйцами, лапшой и горячими плюшками, нежным белым творогом, хрустящими побегами и темным соленым соусом из соевых бобов.

На улицах толпились крестьяне и торговцы вразнос в коротких синих куртках и штанах из хлопчатника, соломенных сандалиях и остроконечных шляпах. Товары свои они таскали в плетеных корзинах, свисавших с бамбуковых наплечных шестов. Иногда попадались молчаливые товары - но частенько из корзин слышались поразительные симфонии визга и хрюканья, кудахтанья и лая.

Помимо крестьян встречались купцы и ученые чиновники в просторных шелковых халатах, шлепанцах с войлочным верхом и шляпах. А жены их ехали на мягких парчовых подушках в занавешенных паланкинах, которые несли домашние слуги, - ибо миниатюрные спеленатые ножки красавиц мало годились для ходьбы.

Бритоголовые буддийские монахи и монахини, непрерывно распевая свои песни, то и дело совали Поло свои чаши для приношений, в то время как даосы в строгих черных рясах и высоких шапках пытались продать им свои магические амулеты. Местный люд с холмов в ярких вышитых одеяниях и филигранных браслетках взирал на диковинных чужеземцев изумленными глазами, вокруг которых красовались темные татуировки. Уличные музыканты пели, подыгрывая себе на лютнях, а жонглеры подбрасывали в воздух чашки, ножи и фрукты. Повсюду стремглав носились мальчуганы с разрезами на штанишках - для скорейшего удовлетворения своих природных потребностей.

Все-все оборачивались и удивленно глазели на высоких круглоглазых чужеземцев с длинными носами и пышными бородами, сопровождаемых конными воинами великого хана.

– Марон! До чего бесцеремонно глазеют!
– возмутился Маффео.
– И все-таки приятно снова вдохнуть городской воздух, насладиться ароматами торговли и кухонной стряпни.

– А по-моему, тут скорее воняет содержимым ночных горшков, - возразил татарин Петр.

– Если только это не смрадное дыхание демона - или его человеческих приспешников, - пробормотал рыцарь Хэ Янь.

Проигнорировав замечания дерзкого слуги своего племянника и странствующего рыцаря, Маффео с воодушевлением продолжил:

– Воистину, брат Никколо, я считаю, что если не считать нас, венецианцев, то у катайцев острейший торговый нюх в мире... ну, если, конечно, не считать еще и евреев. И эти хитрые катайцы производят вдобавок и изрядное количество народу, чтобы покупать товар у любого купца.

Людные улицы наглядно подтверждали это замечание, и Маффео подвел итог:

– Давай-ка, Марко, найдем для ночлега приличный постоялый двор, где можно на славу выпить и закусить, а потом помыться и с удобством поспать. Так, чтобы над нашими несчастными седыми головами была крыша, а наши усталые кони получили свежее зерно. Завтра надо будет расспрашивать народ насчет дальнейшего пути - а сегодня вечером мое пустое брюхо гудит и грохочет, требуя доброй пищи. Давайте, в конце концов, насладимся радостями этого городка!

– Хотелось бы посоветовать вам благоразумнее наслаждаться радостями, тоном предупреждения заметил Петр, оглядываясь на четыре мрачные фигуры в грубых плащах из овечьих шкур.

– Ты о чем?
– спросил Марко.
– О каком благоразумии может идти речь среди всех этих любопытствующих взглядов?

– Я о том, что мои дьяволы - и два моих острых глаза - говорят мне, что за нами не просто наблюдают. За нами следят, - ответил татарин Петр.

15

Дин: Жертвенник.

Огонь занимается от растопки.

Чистится перевернутый котелок.

Просторный постоялый двор с соседней таверной выглядели заманчиво. Разноцветные занавеси с рисунками пионов в залитом лунным светом проходе. Изысканно вырезанные и раскрашенные деревянные веранды и балконы. В аркадах меж низенькими домиками, где среди цветущих растений и карликовых деревьев в глиняных горшках расставлены столы, висят яркие фонарики из золоченой и малиновой промасленной бумаги. Веселые певички распевают вместе с гостями и пьют из фарфоровых чашек горячее рисовое вино.