Иногда женщина и пес касались друг друга головами и надолго замирали в неподвижности. В такие минуты Люгеру казалось, что он присутствует при сотворении новой магии. В крайнем случае, он мог прикончить и Фрога, но тот был нужен Арголиде, а она знала, что делала...

Ночь подходила к концу, серая утренняя мгла уже пробиралась под тяжелые своды. Магические камни Арголиды слагались в какие-то фигуры или раскачивались перед глазами цепенеющего пса на сверкающих нитях, в расширенных зрачках женщины переливались их скользкие грани и бесконечный коридор повторяющихся отражений Фрога.

Когда Арголида, наконец, оторвалась от этого занятия, она выглядела так, словно невидимый хищник высосал из нее силы, оставшиеся после бурно проведенной ночи.

– Он будет помогать нам, - сказала она хриплым голосом, поворачиваясь к Стервятнику.
– За это мы должны доставить его к месту, которое он называет Кзарн. Это где-то за полосой пустынь... Я была вынуждена согласиться.

– Он не предаст?
– с отвращением спросил Люгер, которого только раздражали новые загадки. Меньше всего ему хотелось искать какой-то Кзарн. Тем временем, пес растворился в предутренних сумерках. Он уходил, шатаясь.

– То, что он пытался сказать, очень трудно понять человеку. Он говорил, что только в Кзарне сможет найти себя, чтобы умереть...

– По-моему, он не сказал ни слова, - перебил Стервятник, у которого появилось опасение, что дочь Алфиоса попросту пытается его одурачить.

– Он говорит иначе, чем мы, - отрезала Арголида.
– К тому же, разговаривая через камни, невозможно лгать... Тебе должно быть достаточно того, что он хочет вернуться в Кзарн и не выдаст нас Ховелу.

– Хорошо, где это место?

Женщина беззвучно рассмеялась.

– Этого не знает никто в Морморе, может быть, даже сам Сферг! Хватит болтать, теперь веди меня к аббату.

Кравиус, по-видимому, не спал всю ночь. Он сидел на кровати, вжимаясь в стену, словно его осаждали кошмары, в которые верил только он сам. Его испуганный взгляд с облегчением остановился на Люгере, а затем переместился на таинственную фигуру, с головы до ног закутанную в ткань цвета сумерек. Было понятно, что аббат слабо верил в возвращение Стервятника и в то, что сам доживет до утренней зари.

Арголида остановилась над ним, словно давая ему время для мучительных догадок. Неожиданно на лице Кравиуса промелькнула слабая подобострастная улыбка.

– Где перстень Линтуса?
– вдруг спросила Арголида без всяких предисловий.

Этот вопрос произвел на аббата сокрушающее действие. Однако, он умел проигрывать. Его взгляд оставался затравленным только одно мгновение. Потом он протянул к графине Норгус заплывшую жиром правую руку. Перстень Линтуса мог быть одним из трех, тускло блестевших на этой руке.

– Дай его мне, - властно приказала Арголида.

Не смея возражать, аббат стал поспешно снимать перстень с красным камнем с указательного пальца. Это было довольно трудно сделать и Кравиус всерьез испугался того, что вместе с перстнем может лишиться и конечности. Тем временем Люгер пытался вспомнить, кто такой Линтус, но безуспешно. Наконец, Кравиусу удалось снять перстень, правда, при этом он содрал с пальца кожу.

Арголида надела его на свой большой палец, высвободив из-под накидки узкую ухоженную руку. Кравиус тотчас же впился в нее взглядом. Странный огонек зажегся в его зрачке.

– Ждите здесь. Может быть, следующей ночью, - бросила Арголида, уходя. О смысле этой обрывочной фразы мог догадываться только Стервятник. Дочь Алфиоса скользнула мимо него, как привидение, унося с собой надежду и перстень аббата. Дверь неслышно закрылась за нею...

– Что в этом перстне, отец мой?
– с насмешкой и угрозой спросил Люгер, вытягиваясь на кровати. Сейчас ему казалось, что он совсем неплохо провел время.

– Яд, - коротко ответил Кравиус. Его голос заметно дрогнул.

– Откуда она могла знать?..
– прошептал он чуть позже, но Люгер его уже не слышал. Совершенно обессиленный, Стервятник уснул, внезапно и без всякой видимой причины ощутив себя в полной безопасности.

Новолуние подходило к концу и Сферг мог позволить себе вернуться во дворец. Зависимость от фаз луны была единственным слабым местом узурпатора, но, во-первых, о ней мало кто подозревал, а во-вторых, он сумел обратить эту слабость в силу.

Он опустился на плоскую крышу западной башни, обращенной к посеребренному рассветными лучами гладкому зеркалу озера Гайр. Отсюда уже невозможно было различить черную точку, затерявшуюся в водном просторе, тень острова Лигом, на котором Сферг провел эту ночь кошмаров... Он ни о чем не беспокоился, оставляя дворец Атессы, - люди со всеми их претензиями на коварство казались ему слишком примитивными существами и достаточно жалкими соперниками. Когда к нему попала Звезда Ада, Сферг не придал ей большого значения, но и не отдал талисман своим островным покровителям. Вряд ли он смог бы утаить его от магов, но до сих пор никто из них не вспомнил об этом.