– Юрий Савельич!

– Тихо, Фросечка, - схватив ее за руку, сказал он.
– Пожалуйста, тихо...

– Почему тихо?
– с обидой сказала она.
– Он приехал, а я должна тихо.
– И, сразу же сменив гнев на милость, ласково добавила: - Вижу, ты совсем здоровый!

– Здоровый, Фрося Ивановна, - ответил Юрий.
– Ольга Игнатьевна дома?

– Дома, она всегда дома!
– закричала она, не обращая внимания на энергичные жесты Полозова.

В это время из комнаты вышла Ольга.

– С кем это вы так громко секретничаете, Фросечка?
– спросила она.

– Неужели не видишь? Приехал!

– Юрий Савельевич?

– Здравствуйте, доктор!
– сказал он.
– Простите, что в столь поздний час...

Она не дала ему договорить, схватила за руку и потащила в комнату.

– Садитесь, рассказывайте, что у вас нового.

Он сразу оживился, снял полушубок, повесил в углу.

– Какие у нас в тайге новости, валим лес, вывозим хлысты...

Он сел за стол, положил перед собой папиросы, окинул беглым взглядом комнату. Все здесь по-прежнему. На окне ситцевая в синих цветочках занавеска, в простенке над тумбочкой круглое зеркало, у изголовья кровати небольшая керосиновая лампа.

– Как вы себя чувствуете?
– спросила Ольга.

Он посмотрел на нее и, закуривая, коротко рассмеялся.

– Серьезно, Юрий Савельевич, как?

– Спасибо, доктор, прекрасно!

– Значит, я была права...

– Основная болезнь прошла, а вот сопутствующая...

– Это уже не опасно, - в свою очередь рассмеялась Ольга.

Он погасил в пепельнице окурок, хотел взять новую папиросу, но Ольга перехватила руку. Юрий задержал ее в своей.

– Почему вы тогда не разрешили мне вернуться в Агур?
– спросил он.

– Мне не понравилась ваша самоуверенность, - сказала она, посмотрев на него серьезными глазами.

– В чем же вы усмотрели ее?

– Хотя бы в тоне записки, которую вы оставили у меня на столе. И еще в том, что вы говорили Медведеву.

Он догадался, что она имеет в виду его слова, что он собирается жениться.

– Юрий Савельевич!
– она слегка погрозила пальцем.
– Не обо всем, что чувствуешь, следует тотчас же объявлять во всеуслышание.

– Вы угадали. Я как раз говорил Медведеву то, что чувствовал. Но ведь Николай Иванович мой друг.
– И, посмотрев на нее, спросил: - Неужели за это вы на меня сердитесь?

– Немножко...

Она встала, подошла к окну, отодвинула занавеску. Неяркий красноватый свет керосиновой лампы мгновенно растворился в голубом лунном сиянии, наполнившем комнату.

– Вы только посмотрите, что на улице делается!
– воскликнула она и потянулась, чтобы открыть форточку. Струя морозного воздуха ударила в лицо. Ольга быстро повернулась спиной к окну и минуту стояла, стройная, в простеньком платье, плотно облегавшем ее точеную фигурку, придерживая рукой волосы, чтобы они не падали на глаза.
– Честное слово, грех сидеть в такой вечер дома, пойдемте гулять.

Над притихшим, безмолвным лесом до самого горизонта стояло чистое, в крупных дрожащих звездах небо. Мороз хотя и был крепкий, но в прозрачном воздухе не чувствовалось обжигающего холода. Порывами дул слабый ветер, он сквозил в ветках деревьев, сметая с них не успевший слежаться снег.

Юрий держал Ольгу под руку, смотрел сбоку на ее побелевшие от инея ресницы, на раскрасневшееся лицо и молчал. Когда они подошли к высокому обрыву, где сбегала на лед реки узкая тропинка, Юрий спросил:

– Дальше пойдем?

– Конечно, на тот берег... если не устали...

– Что вы, Ольга Игнатьевна! Было бы с чего уставать! Недавно мне пришлось ночью отмахать по тайге километров десять, а ночь выдалась метельная, темная, просеки не видать...

– Молодец, значит совсем уже здоров, - похвалила она, прижавшись к нему плечом.

Он подумал, что ей холодно, остановился и слегка обнял ее.

– Озябли?

– Немножко.

– Тогда вернемся?

Она отрицательно мотнула головой.

– У вас на ресницах сосульки...

– Неужели?
– стянув зубами варежку, она хотела вытереть глаза, но Юрий опередил: приблизил к себе ее лицо и робко, неумело поцеловал сперва в один глаз, потом в другой.

Она слегка оттолкнула его и побежала к лесистому берегу, усеянному лунными бликами, и вдруг поскользнулась и упала.

– Ушиблись?
– закричал Юрий и кинулся к ней, помог подняться.

– Чуть-чуть...
– сказала она смеясь и посмотрела на него блестящими глазами.