Тогда-то она и познакомилась со своим теперешним мужем, польским офицером, который обратился к синьоре Кампилли с просьбой о постое для солдат. Она пригласила в дом этого человека-первого поляка из частей, вступивших в Рим вместе с союзниками, - не предполагая, что приглашает будущего зятя.

Вошел лакей в полосатой куртке. На полированном, несколько великоватом подносе он принес две маленькие чашечки кофе, две рюмки и небольшую вазочку с кусочками льда. Синьор Кампилли предложил мне вермут, сказав, что для этого времени дня вермут незаменимый напиток. Бросил в рюмку лед. Залил его золотистой, мерцающей в полумраке жидкостью. Вермут действительно освежил меня.

– Жена, наверное, захочет тебя повидать, - продолжал он.
– Теперь она в Остии. У нас там вилла, и мы туда перебираемся на лето. Жена, дочь, зять. Что касается меня, то, пока курия работает, я езжу к ним только на субботу и воскресенье.

Я потянулся за рюмкой.

– Ну как вермут?

– Отменный.

– Как долго ты думаешь пробыть в Риме?

– Зависит от обстоятельств.

– Понятно, - сказал он.
– Прежде всего уладим финансовую сторону.

Моих денег могло хватить на неделю. Столько мне выдала валютная комиссия. Я сказал об этом Кампилли Он внимательно выслушал, после чего заметил:

– Ты мой гость. О деньгах не беспокойся За неделю ты ничего не добьешься. В лучшем случае успеешь нанести несколи.

ко визитов, да и то, наверное, нс самых важных, то есть нс попадешь на прием к людям, которые могут помочь. Они заняты

Затем он спросил, где я живу. Я ответил.

– Ах, правда, ты писал мне, - скачал он.
– Ну что ж, это приличное место. К кому ты думаешь здесь обратиться'*

– Я хотел бы посоветоваться с вами.

– А какие фамилии назвал тебе отец? Разумеется, рассчиты вать можно только на тех, кто хороню его помнит.

Я достал блокнот, в котором у меня все было записано.

– Отец де Вое.

– Отлично.

– Отец Кордеро.

– Умер.

– Монсиньор Крешенци.

– Нунций в Лиссабоне.

– Монсиньор Риго.

– Отлично.

– Адвокат Куньяль, патрон отца.

– Фи!

– Слишком стар?

– В курии не существует такого понятия. А в твоем случае только очень старые люди смогут тебе помочь. Куньяль, бедняжка, болеет в последнее время и чаще всего находится вне Рима.

– Я мог бы к нему подъехать. Отец очень на него рассчитывал.

– А я бы не рассчитывал. Скажу тебе откровенно: Куньялю уже память изменяет. Кто у тебя там еще?

У меня больше никого не было. Я огорчился.

– Значит, остаются де Вое и Риго. Достаточно.

– Вы так считаете?

– Конечно. Дело несложное. Но деликатное. Не надо поднимать вокруг него слишком много шуму. Это могло бы только снизить шансы на успех. Ты куда-нибудь уже обращался?

– Нет. Только к вам.

Он предложил мне рюмку вина. Сам тоже выпил. Потом задумался.

– Напиши отцу де Босу, - сказал он наконец.
– Так же, как мне. Это лучшая форма. Хотя нет. Ему можно даже позвонить.

Или напиши, что ты находишься здесь и завтра с утра позвонишь.

Да, так проще всего.

Придуманный им ход и вся эта тактическая схоластика рассмешили его. Но тотчас он снова заговорил с прежней серьезностью:

– И расскажи ему все. Он человек дальновидный и осторожный. Для меня. например, его мнение будет авторитетным.

Однако пока я бы не относил мемориала.

– Он не годится?

– С чего ты взял? Очень хорош.

– Тогда почему же9

– Он по-своему хорош. Только, быть может- понадобятся другие аргументы. Ведь дело можно представить на тысячи ладов.

Сперва надо знать, каковы IBM настроения и что монсиньоры в данном вопросе готовы считан, истиной. Нам отнюдь не следует навязывать свое мнение. Мемориал пюсго отца должен подтвердить их точку зрения, то есть точку зрения тех лиц, относительно которых у нас будет уверенность, что они к нему благоволят.

Понимаешь?

– Не вполне. Но, разумеется, я подчиняюсь.

Он взглянул на часы.

– Гляди-ка, скоро час. Ну и заболтались мы!

Я встал, чтобы попрощаться. Он удержал меня. Объяснил, что обедает в городе, поскольку жена увезла кухарку в Остию.

Посоветовал мне позвонить в пансионат и предупредить, что я не вернусь к обеду. А затем спросил, куда бы мне хотелось пойти. Я засмеялся, ведь я не знаю римских ресторанов. На это он возразил, что мой отец знал все рестораны, понятно из числа лучших, и, наверное, мне о них рассказывал. Я вспомнил несколько названий, которые отец чаще всего упоминал. Синьор Кампилли одобрительно кивал головой, когда я произносил эти названия.