Я слышала в трубке ее частое дыхание. Потом она спросила тоненьким голоском:

— Во сколько я должна там быть?

— Через полчаса. Ни минутой позже. Поняла?

— Да, поняла.

Я не прощаясь, повесила трубку.

Я машинально следила за щетками, которые ползали по лобовому стеклу, сметая дождевую пыль. Опять моросило, свинцово-низкое небо нависло над привычно-мокрыми крышами домов, над блестящим асфальтом, над Невой, покрытой гусиной кожей недовольно взбаламученной воды.

Я свернула в проулок, проехала еще пол-квартала по ее улице и приткнулась возле длинной финской фуры. На углу, на противоположной стороне улицы за дверями булочной виднелось прилипшее к стеклу лицо Светочки. Я вынула из кармана и поставила на панель перед лобовым стеклом медицинский пузырек с прозрачной жидкостью — точную копию того, что я утопила в пруду. Светочке совсем не обязательно знать, что на этот раз в него налита самая обычная вода из-под крана. That"s for the good.

Уже привычным жестом я кинула в рот таблетку. Помигала дальним светом. Она увидела мой сигнал, выскочила из булочной и перебежала дорогу.

Я открыла переднюю дверцу. Светочка осторожно залезла на сиденье. На меня она не смотрела, хмуро молчала. Она незаметно косилась на пузырек, наивно думая, что я не вижу — куда это она уставилась. Я выключила дворники.

— Они звонили тебе? — спросила я, к ней не поворачиваясь. — Кто-нибудь из них звонил?

Она помедлила. На ее бесхитростной физиономии отчетливо читалось сомнение: сказать правду или солгать?

— Только не врать, — сказала я и якобы машинально коснулась пальцем пузырька. — Я тебя, сучку, насквозь вижу. Давай, говори.

— Звонили, — выдохнула она, не сводя зачарованного взгляда со склянки.

— Когда?

— Вчера. И сегодня утром.

— Кто?

— Опять Саша… Ну, тот, который скульптор.

— Что он спрашивал?

— Ну… Он снова выпытывал, не звонила ли ты… Снова про твой новый адрес, ну, я ведь все сказала ему, как ты велела… И еще он очень хотел узнать, где ты работаешь…

— Что ты ему ответила?

— Все, все как ты велела, Оля… Что я не знаю, в каком издательстве. Сказала, что твоя фамилия Воронова. Все, как ты велела…

Она замолчала, тихо всхлипнула.

— Что еще? Говори.

— Он ужасно ругался, матом, он говорил, что я сяду вместе с ними, если не разыщу тебя для них, — зашептала она. — Он говорил, что они уже подали заявление в милицию…

— Подбери сопли, — рявкнула я.

Она испуганно сжалась, зашмыгала носом. Достала из кармана маленький батистовый платочек. Судорожно высморкалась, отвернувшись в сторону окна.

Заявление? Конечно, заявление — чистой воды блеф. В этом я была уверена. Просто они ее пытаются запугать и запутать. К тому же, судя по ее рассказу, она ни сном ни духом не знала о том, что произошло с первым… С его дочкой. Но на всякий случай я спросила:

— Заявление по поводу чего?

— Не знаю… Он ничего не объяснил… он только ругался и говорил, что…что…если я тебя не найду…что…

Она опять всхлипнула.

— Что — «что»? — ткнула я ее в бок.

— Что они меня пришьют по-тихому, разрежут на куски…засолят в бочонках с капустой и…и малой скоростью отправят в разные города Российской Федерации… Он так и сказал — пришьют… Почему именно в бочонках, Оля?..

Я не выдержала и захохотала в голос. Она испуганно уставилась на меня.

— Тебе весело, да? Весело? — пробубнила она. — А мне страшно… Какой-то там малой скоростью…меня…

Дура она была конечно, дремучая. Но это не меняло дела. Ее надо было успокоить. Но в то же время она должна бояться меня. И только меня, а не их.

— Ничего они с тобой не сделают, не бойся, — сказала я. — Что-нибудь сделать с тобой могу только я — легко и просто. Запомни это намертво. Так же, как и то, что ты теперь должна мочать как рыба.

Я вытащила сигарету. Закурила, не предложив ей.

— Значит так, — сказала я. — Никакого заявления никуда они не подавали. Херня все это. В этом ты уж не сомневайся. А ты должна по-прежнему молчать. Меня просто нет, понимаешь? Я испарилась, исчезла, куда — ты не знаешь. Тебе понятно?

Она кивнула, тяжело вздохнув.

— Это раз. Во-вторых, с этой минуты ты должна сразу же, как только они тебе звонят, сообщать мне. Все подробности, слово в слово. Не можешь запомнить — записывай сразу после разговора. И тут же перезванивай мне. Кстати, а другие не звонили тебе?