Я остановилась, не в силах сделать и шага. Мужчина, дергавшийся позади девушки, негромко закряхтел-застонал, шумно выдохнул, оторвался, отошел в сторону, застегивая брюки. Лицо его тоже прикрывала маска. На его место тут же быстро встал и так же молча и шустро задергался второй в маске. А тот, кто держал меня за плечо, сунул мне в руку какой-то продолговатый круглый предмет. Я не поняла — что это такое и зачем мне это дали. Я не могла оторвать глаз от девушки, распластанной на бочке, словно лягушка на столе вивисектора. Мужчина, крепко державший до этого меня за плечо, отпустил руку, невнятно выругался, что-то нажал на предмете, который сунул мне в руку и из предмета ударил узкий яркий сноп света. Это был его фонарик. Круг света от него мелко прыгал — рука у меня дрожала неостанавливающейся дрожью.

— Она не увидит вас, не бойтесь, — хрипло прошептал мне на ухо мужчина, обдавая запахом табака и гнилых зубов. — Светите ей в лицо спокойно…

Я направила луч на голову девушки. Один из двоих мужчин, стоявших сбоку, взял девушку за волосы и резко вздернул ее голову вверх. Луч света выхватил из темноты расширенный, ничего не видящий, бессмысленный от ужаса и боли глаз. Второй глаз был закрыт багрово-синим кровоподтеком. Рот девушки был заклеен широкой полосой пластыря, щеки, к которым прилипли тонкие пряди волос, блестели от слез. Одна бровь у нее была разбита и темная кровь, пачкая скулу, стекала через белую полоску пластыря вниз к узкому подбородку. Девушка бессмысленно и заунывно замычала, дергая головой в такт движениям мужчины, прилипшему к ней сзади.

Да, это была его дочка и я ее сразу узнала. Мне достаточно было и светло-желтого плащика.

— Она? — шепотом спросил мужчина за моей спиной.

Я молча кивнула и опустила руку с фонариком. Он выпал из моих враз обессилевших пальцев и с тупым стуком упал на мусор. Я почувствовала, что меня вот-вот вырвет. Я отвернулась, пошатнувшись. Мужчина в берете споро нагнулся и поднял с пола погасший от удара фонарик.

— Заканчивайте, — негромко приказал он четверым, копошащимся возле девушки.

Мужчина в берете цепкими пальцами развернул меня за плечо, снова включил фонарик и буквально поволок меня, ухватив за рукав куртки, прочь от этого места. Но я смогла сделать только с десяток шагов. Свернув за угол, я выдернула рукав из его пальцев, бросилась к ближайшей стене. Уперлась в нее руками и меня тут же вывернуло наизнанку. Кашляя и отплевываясь, я трясущимися руками вытащила из кармана платок и судорожно стала вытирать губы и подбородок.

— Пойдемте, ну что же вы, пойдемте, — прошипел мужчина, снова крепко хватая меня за рукав. — Нам надо уходить, пойдемте!..

У меня уже не осталось сил для сопротивления и я на подгибающихся ногах безвольно потащилась следом за ним к выходу из подвала. Он все так же держал меня за рукав.

Мы быстро миновали железную подвальную дверь, ступеньки, идущее вверх, потом широкоплечего, по-прежнему стоящего в подъезде и выскочили в переулок. Я остановилась, жадно хватая ртом свежий и влажный ночной воздух.

— Подождите, — только и смогла я произнести невнятно.

Но мужчина, не обращая ни малейшего внимания на мои слова, потащил меня дальше по переулку, от подъезда в сторону моей машины. Он деловито, словно муравей гусеницу, подволок меня к дверце машины и только тогда разжал пальцы. Я обессиленно привалилась спиной к холодному металлу корпуса, покрытому мелкими дождевыми каплями.

— Деньги, — глухо прозвучало из-под шарфа.

Я расстегнула непослушными пальцами пуговицы куртки и вытащила из внутреннего кармана конверт. Протянула конверт мужчине. Он вытащил из него пять тонких пачек долларов, перетянутых красными резинками. Поднял вверх, к слабому свету от фонаря. Ловко и привычно пролистал одну пачку и сунул их все в карман.

— Порядок, — сказал он.

Я открыла дверцу машины и неловко плюхнулась на сиденье, нащупывая в кармане сигареты. Мужчина наклонился к окну и спросил меня, чуть отвернув лицо в сторону:

— С вами все нормально? Ехать можете?

— Да, — еле слышно ответила я.

Я увидела, как он достал из кармана блеснувший в свете фонаря маленький walkie-talkie. Отвернувшись от меня, что-то быстро пробормотал в него. Спрятал передатчик за пазуху, поддернул рукав куртки и посмотрел на циферблат наручных часов, тускло сверкнувших золотом.

— У вас есть ровно три минуты на звонок, — буркнул он. — Ее сейчас отведут наверх, домой. Можете ему об этом сказать. Потом немедленно отсюда уезжайте.

Он отпрянул от двери машины и торопливо, не оглядываясь на меня, пошел по переулку в обратную сторону, к перекрестку. Я посмотрела ему вслед и включила двигатель: он еле слышно, уютно заурчал.

Спустя несколько секунд из подъезда с козырьком вынырнули темные фигуры и бесшумно исчезли за углом. Зафыркали, затрещали, заводясь, невидимые мотоциклетные моторы. Потом они дружно взревели и звук их стал быстро удаляться, пока окончательно не затих в ночной тишине.

Я развернулась и поехала — не очень торопясь, вдоль тротуара. Быстро ехать я просто боялась — руки у меня все еще дрожали. Через два дома остановилась у присмотренного час назад и уже проверенного — работает, — телефона-автомата. Мобильным я пользоваться не собиралась: а что, если у него стоит АОН? Я нащупала в кармане телефонную карту, натянула тонкие кожаные перчатки и неуклюже вылезла из машины.