– Гм-м. Обещание пирата?

Двадцать пять кораблей Гарета, сверкая свежевыкрашенными бортами, под серыми парусами шли вниз по реке к морю. Экспедиция насчитывала шестьсот пятьдесят человек.

Корабли сопровождала целая флотилия провожающих. Будто половина населения Тикао села в лодки, а вторая шла по берегу, провожая экспедицию к морозным городам на Крайнем Севере.

Головным кораблем был “Стойкий”, на юте которого, с трудом скрывая гордость, стоял Гарет Раднор.

Река передала корабли морю. Дул свежий северный ветер, море было спокойным, а летнее небо над головой – голубым.

Закричала толпа, собравшаяся в устье Нальты, крики подхватили люди, приплывшие сюда на разношерстных лодках, потом все они скрылись из виду.

Над головой Гарета развевался на бизань-мачте триколор Сароса. Он будет спущен, как только в Лиравайзе на корабли поднимутся наемники и земля останется далеко позади. Его место займет пиратский флаг Гарета.

Потом все будет сведено к простой формуле: сражайся храбро, сражайся умело или умри.

Погода оставалась благоприятной на всем протяжении перехода через Узкое море, и офицеры кораблей начали обучение новых матросов и распределение старых по постам.

Других кораблей рядом не было. В один из дней “Стойкий” обогнала быстроходная яхта, и Гарет пожалел, что не истратил часть богатства на приобретение такой чудесной игрушки.

Гарет был рад, что на борту “Стойкого” рядом с ним находятся друзья. Н'б'ри, Техиди и Галф стали вахтенными офицерами, Номиос с радостью согласился исполнять обязанности боцмана, Лабала, конечно, стал судовым магом.

Гарет не возражал бы, чтобы флотилия была лучше подготовлена в магической сфере, но по какой-то причине действительно компетентные и опытные чародеи отказались наняться на корабли, возможно, они были довольны жизнью в Тикао, возможно, привыкли к приключениям более утонченного характера, возможно, были напуганы, потому что писатель слишком сгустил краски, описывая ужасных колдунов Крайнего Севера.

В последнюю минуту перед отходом он передал Дихру и его кашианцам разведывательную трехмачтовую каравеллу, которую переоснастил треугольными парусами, чтобы она выглядела как патрульный корабль линиятов. Каравеллу назвали “Возвращением”.

Флотилия подошла к Лиравайзу, где ее ждали около трехсот наемников, чиновники со счетами за разрушенные таверны, толпа горожан, которые были недовольны поведением солдат, и неоплаченные счета из других таверн, оружейных мастерских, постоялых дворов и от портных.

Гарет безропотно оплатил счета, полагая, что солдаты должны вести себя подобным образом и что не стоит расстраиваться по подобным мелочам.

Он подумал также, что поведение солдат не отличалось от поведения моряков, за исключением того, что у первых оружие всегда было под рукой, поэтому они вели себя более нагло.

По крайней мере, агенты Гарета удосужились разбить наемников на взводы и роты и назначить офицеров. Гарет собирался заняться их дальнейшим обучением на транспортных кораблях, чтобы у солдат было меньше свободного времени и не возникали дурные мысли, и был рад, что команды на этих кораблях были составлены из здоровых матросов грозного вида.

Перед погрузкой на корабли Гарет построил солдат у причала и зачитал определенные статьи договора, касающиеся дисциплины.

Мускулистый смуглый солдат в полудоспехах пробормотал что-то о том, что ими командует ребенок, и тут же получил от Номиоса удар по голове кофель-нагелем. Солдаты, столпившиеся у лежавшего ничком товарища, быстро поняли, что дисциплина на флоте будет строгой.

В ночь перед отходом с полдюжины солдат передумали, прыгнули за борт и быстро поплыли к берегу. Гарет решил не преследовать их. За дезертирство предусматривалось наказание в виде расстрела, а ему этого делать не хотелось. Кроме того, он посчитал, что они, скорее всего, оказались бы весьма посредственными солдатами.

Матросы с песней налегли на брашпили, поднимая якоря, и земля скоро осталась позади, а Гарет полдня мучился от морской болезни.

Через день и ночь, когда Ютербог остался далеко за кормой и скрылись из виду последние рыбацкие лодки, на мачте “Стойкого” были подняты сигналы кораблям лечь в дрейф, а капитанам собраться на флагмане.

Море было спокойным, на ясном небе висел бронзовый диск солнца. Шлюпки со всех кораблей, похожие на водяных клопов, поспешили к “Стойкому”.

Гарет, испытывая страшное волнение, но не подавая виду, сидел на верхней ступеньке трапа и смотрел на собравшихся на палубе капитанов и помощников. Вахтенные за его спиной были вооружены пистолетами, за мачтами прятались матросы с мушкетами. Кроме того, у кормовой пушки на турели, заряженной шрапнелью, стоял расчет.

Гарет понятия не имел, как офицеры воспримут его слова. Каждому поднимавшемуся на борт офицеру Техиди вручал запечатанный конверт.