— Прощелыга! Гнус!

Тегишев грохотал, сотрясая воздух собственным, так сказать, авторским набором ругательств.

— Игорь Багримович! — Аня отпила минералки. — Ваша настоящая фамилия случайно не Троекуров?

— То есть?

— Ну, был такой помещик. Травил медведями, стрелял в гостей. И все у него были букашки. А вы просто какая-то адская смесь советского генерала и помещика Троекурова.

— Ну, кто-то же должен был продолжить линию! — хмыкнул Тегишев.

— Вы, между прочим, человека ранили, Игорь Багримович!

— Ох, так уж и ранил!

— Да. Он даже сказал, что каким-то секретным оружием спецслужб.

— Секретным оружием, говорите? — Тегишев расхохотался. — Да солью в него пальнул маленько! Вот держу дома.., на всякий случай.

— По-вашему, это нормально?

— Да что с ним будет-то, с вашим Гринписом?!

В тазу посидит маленько и как новенький станет!

Мой папаня таким секретным оружием по любителям чужих яблок шмалял. И ничего, все живы остались. Здоровое выросло поколение.

— Слышали, слышали! — закивала Светлова. — «Здоровое поколение» — с солью в заднице, привычкой воровать чужие яблоки, похмельным синдромом, при этом не готовое поступаться принципами.

Битое, поротое, спившееся, но здоро-вое!

— На идеологические темы собираетесь иронизировать?

В комнате вдруг появился какой-то странный запах. А Тегишев смотрел поверх Аниной головы, довольно ухмыляясь.

Странный, что-то напоминающий запах. Ах, да… детство.., зоопарк.., маленькая Анна стоит возле клетки…

Злорадная улыбочка Тегишева подсказала ей, что не стоит делать резких движений, может быть, даже вообще никаких движений… И в этот момент Аня осторожно оглянулась.

Посреди «зимнего сада» под пальмою стоял не шевелясь пятнистый зверь.

Желтые глаза смотрели не мигая на Светлову.

— Это Маша, — представил зверя генерал. — Маша кусается. — Он ухмыльнулся. — И кусается больно.

— Да, с медведями я не угадала, Игорь Багримович, — заметила, вздохнув, Светлова. — А во всем остальном, кажется, точно. Это кто же такой?

— Так.., рысь.

Анна улыбнулась.

— А чему вы радуетесь?!

— Просто недавно читала где-то, как ОМОН обыскивал усадьбу какого-то магната нашего нового.

Так не удержались ребята и у павлинов все хвосты повыдергивали. У вас есть павлины?

— Есть.

— Я так и думала. Бедные птички! Наш спецназ — сущие большие дети, простодушные и сильные, просто не в состоянии устоять перед красивыми птичьими перышками и хвостиками.

«Теперь понятно, почему Тегишеву не нужны высокие заборы и бегающие вокруг дома псы. Заведи себе такую Машу и спи спокойно, даже если и не заплатил налоги…»

Аня не знала, действует ли с дикими хищниками известное правило безопасности — не смотреть в глаза? Вот, например, собаки воспринимают взгляд в упор как вызов человека, а Светлова совсем не хотела бы эту Машу «вызывать». И решила, что лучше все-таки не смотреть.

Самое страшное у диких тварей — вот это безмолвие. Ни лая. Ни даже рычания. Лишь неслышное переступание лапами, неприятный отпугивающий запах.

Чтобы избавиться от Светловой навсегда, генералу, наверное, даже не надо и Машу на нее натравливать: достаточно просто зверю не мешать.

Пауза затягивалась, и Светлова, словно наяву, представляла свое растерзанное диким зверем тело.

— А нервы у вас крепкие! — похвалил генерал.

— Не обязательно было проверять. — Светлова перевела дыхание. — Могли бы просто спросить, а я бы ответила: да, крепкие.

Генерал взял Машу за ошейник и вывел из комнаты.

Машу. Желтоглазую, пятнистую.

— Кстати, привычка называть животных именами знакомых женщин свойственна не только вам, генерал, — заметила Светлова, когда хозяин вернулся.

— О чем это вы?

— Ну, товарищ генерал, отрицать, что вы знать не знаете женщину, которая оставила вам такое наследство, просто несерьезно с вашей стороны.

— Что, догадались?

— Представьте.

— Да, было дело. — Игорь Багримович вздохнул. — Но это была ошибка. Ошибка юности!

— Ну, и насколько вы тогда были юным?

— Да уж с тех пор лет двадцать прошло. Знаете, полагаю, вам трудно будет это понять.

— Я постараюсь.