Сие осталось тайной за семью печатями.

Во всяком случае, когда Тегишев снова повернулся к Светловой, с чашкой кофе в руках, лицо его было по-прежнему благодушно, спокойно и улыбчиво.

— Как вы сказали? Мария Крамарова?

— Да.

— Нет, не имел чести быть знакомым с этой дамой.

— Жаль.

— Да я ведь, собственно, и ни на что не претендую. Если вы имеете в виду какие-то мои виды на наследство, не знаю, что вы так суетитесь, мне это совсем ни к чему. Если надо написать какую-то бумагу, что я отказываюсь… — Игорь Багримович откровенно зевнул, — ради бога!..

Понятно… Ради того, чтобы к нему не лезли, Игорь Багримович готов заранее, не глядя, отказаться от любого гипотетического наследства.

А вдруг оно не маленькое? А ведь он даже не поинтересовался.

Причина? Ему вовсе не нужны деньги! Другая причина — он очень осторожный человек. Третья — и то, и другое вместе, что случается иногда. Первое, правда, гораздо реже, чем второе.

— А вам, Игорь Багримович.., вам совсем не любопытно, что, собственно, случилось с этой самой неизвестной вам Марион Крам? — осторожно поинтересовалась Светлова.

— Ну, если вы занимаетесь ее завещанием, то нетрудно догадаться. Она, что же, умерла?

— Ну, в общем, вы догадались правильно. В некотором роде.

Аня замолчала, рассчитывая, что Тегишев продолжит расспросы. Но он только взял у нее пустую чашку и поставил в раковину.

— В общем.., конечно, примите соболезнования…

Но, что бы с ней ни случилось, ко мне это, действительно, не имеет никакого отношения.

— Ну что ж… Тогда и рассказывать мне это вам ни к чему.

* * *

Ничего не дал этот визит Светловой к господину Тегишеву. Никакой информации. Поэтому и прощалась Аня с великим сожалением и отчего-то все медлила застегивать пальто.

— Какое у вас интересное отчество.

Аня наконец нашла повод продлить свое пребывание в квартире Тегишева.

— Это верно! — тот, очевидно, был польщен и не устоял перед возможностью пораспространяться на явно приятную для него тему.

— Багрим — древнерусское имя. Произошло оно от тюркского — Байрам. Имя, надо заметить, знаменитое. Может быть, вы в курсе: поэт Державин вел свой род от мурзы Багрима, выходца из Золотой Орды. У него, знаете ли, даже стихи есть соответствующие. Не читали? Вот…

Забудется во мне последний род Багрима, Мой вросший в землю дом никто не посетит…

— Нет, я не в курсе и эти стихи Державина никогда не читала, — призналась Анна. — Впервые слышу, и стихи какие-то, между прочим, невеселые.

— Да? А мне кажется… — Тегишев не договорил.

Динь-дон! В дверь звонили, и, кажется, Светлова, не торопящаяся уходить, была вознаграждена за свои проволочки.

— Кого еще несет?

Тегишев пошел открывать.

А несло кого-то явно из своих — ни треньканья домофона, ни переговоров предварительных с охранником перед сигналом в дверь не было.

Да, Светлова и в самом деле получила возможность хоть чуточку приоткрыть завесу над личной жизнью Игоря Бафимовича.

— Это еще что такое?! — Светлова услышала, когда он открыл дверь, его расстроенный, растерявший вмиг свою вальяжность голос.

— Ничего. Просто соскучилась! Ну что тут такого?

Голос, ответивший Тегишеву, был слабым, почти детским.

Аня так надеялась, что про нее на короткое время забыли и она послушает диалог в коридоре еще немножко!

Но не таков был Игорь Багримович Тегишев.

— Ну, милая девушка, если вы наконец готовы, — деловито осведомился он у Светловой, — я к вашим услугам. В том смысле, что готов проводить!

«Выпроводить!» — уточнила про себя Светлова искусную формулировку Игоря Багримовича.

— А ты давай-давай к себе в комнату и в постель быстро, я сейчас позвоню Адольфу Сигизмундовичу.

В коридоре Аня увидела довольно исхудавшего тинейджера. Мальчика, девочку?.. Острые плечи.

Осунувшееся серое лицо. Гадкий утенок. Точней, гусенок; Шейка длинная, тоненькая.

— Здравствуйте!

Аня продемонстрировала предельную любезность, в надежде, что в ответ гусенка-утенка ей представят.