Шрифт:
Ладушкин нащупал и извлек на свет божий из-под своей куртки верного дружка «Макарова».
Вечный вековой инстинкт хомо сапиенс мужского пола — догнать и замочить.
Главное — догнать, а уж в прямом контакте равных Гоше Ладушкину немного.
И уж вряд ли к ним относится хмырь в ушанке, несмотря на его устрашающие габариты.
* * *
Как правы были «джентльмены с керосином и вертолетом», Аня поняла, только когда ее поезд Москва — Мурманск — стоянка в Оленегорске пять минут! — уехал, оставив ее на перроне.
В общем, это была уже настоящая Лапландия, хотя поверить поначалу в это было не так-то легко.
Тридцать шесть часов от Москвы на поезде, да еще и удобном, — это не бог весть какое расстояние.
И кажется, ничего не изменилось: разве деревья стали пониже. А так — просто озера, которые тянутся за окном по два часа кряду, просто горы Апатиты марсианского, безжизненного вида, покрытые вечным снегом, просто горы Хибины…
«Лапла» — это значит «далеко», поэтому — Лапландия. Но сначала кажется, что это никакая не «лапла»… Потому что близко. А это значит, все должно быть если не точно также, то, по крайней мере, похоже на ту жизнь, которую хорошо знаешь.
Подвох состоял в том, что выяснилось не сразу, насколько здесь живут по-другому; выяснилось постепенно.
В Оленегорске, поражающем воображение горожанина одним уже своим названием, а больше, впрочем, ничем не удивившем, стоял как бы наготове поданный к поезду рейсовый автобус.
Стоял как ни в чем не бывало — не надо ждать, нет давки, очереди, и Светлова наивно уселась в этот автобус.
И только когда автобус начал углубляться в глубь полуострова и открылся уходящий за горизонт дивно разноцветный осенний лес, она начала понимать: все здесь по-другому.
Во-первых, этот лес и не думает кончаться! Нет кругом ни одинокого домика, ни поселка, ни человека. А дорога, которая вьется впереди, — неплохая, в общем, асфальтовая дорога. Но какая-то странная — на ней ни одной машины! Час, полтора часа — и ни одной.
И когда Светлову высадили — «Конечная!» — из этого автобуса, и он, не дав опомниться, уехал, выяснилось ненароком основное отличие здешних мест от тех, в которых она бывала раньше: у нее как-то незаметно, невзначай отняли конституционное право на свободу передвижения! Потому что исчезающий вдали автобус был единственным движущимся транспортом на много километров в округе. И никто не знал, приедет ли он еще когда-нибудь сюда.
Говорят, что не приедет: нет бензина.
А до Кутозера еще километров тридцать. И в Оленегорск, где ходят поезда, вернуться не на чем — ни объявлений, ни объяснений.
— Как же вы передвигаетесь? Как на работу ездите? В другие города попадаете? — наивно поинтересовалась Светлова у попутчиков.
— А мы не ездим! — сказали ей местные жители. — И работы у нас нет. Как хочешь, так и живи.
Свобода!
Но ситуация понемногу прояснялась. Оказалось, что на полуострове подрастает поколение, которое вообще Не знает, что такое поезд. А может, так и не узнает никогда.
Ну, бог с ними, с поездами, — можно, наверное, и вообще никуда не ездить. Так они, кстати, и живут тут последние годы, не имея возможности передвигаться. Хотя, конечно, у старшего поколения еще свежи в памяти времена, когда поездка в Ленинград была делом самым будничным. Но и оно, это поколение, понемногу начинает об этом забывать.
Без эмоций, на уровне констатации факта, Светлова отметила про себя: у людей, которые дорываются до власти, никогда ничего нет: ни бензина, ни денег на зарплату, ни совести.
Впрочем, никакой катастрофы, объяснили Анне местные жители. «Время жить в России» — это когда надо только купить на зиму оленью тушу да замочить ведро морошки.
Так тут и живут. Летом на лодке по озерам, а зимой осуществить свое право на свободу передвижения вообще будет много проще: снежные дороги — зимники устанавливаются. И зимой у подъездов пятиэтажных домов, как только выпадает снег, стоят оленьи упряжки.
Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
Самым забавным на фоне открывшейся информационной картины Светловой показался губернатор полуострова, который выступал — это она хорошо запомнила — во время югославского кризиса с призывом снарядить корабли для устрашения НАТО. Губернатор полуострова, на котором не хватало горючего и для рейсовых автобусов, упорно мечтал об этих кораблях! Очевидно, чтобы они застряли где-нибудь посредине Средиземного моря и занимали потом у ненавистного НАТО горючее, дабы доплыть до берега.
За деньги, на которые можно было слетать самолетом в Москву и обратно, Светловой все-таки удалось найти машину до Кутозера.
* * *
Наконец среди лесных безжизненных пространств появилась деталь, внесшая некоторое разнообразие: труба котельной, откуда валил черный мазутный дым, и прямоугольники серых пятиэтажных домов, разбавленных немногими избушками.
Они проехали по центральной улице, украшением которой явно было огромное здание с колоннами, почти как у Большого театра, — к такой тут, очевидно, тяготели архитектуре: немножко колонн и много тундры вокруг.