Я повысила голос, потому что Мелвилл ответил не сразу:

— Он без сознания. У него сейчас врач.

— Без сознания? Где он? Я должна его увидеть!

Я кинулась к лестнице.

— Он не у себя в спальне, — остановил меня Джон. — Мы не стали нести его по трем лестницам, а положили недалеко отсюда, в комнате покойной графини. Идемте, я провожу вас.

Мы прошли — нет, пробежали — через гостиную, отделяющую главный холл от личных комнат домочадцев, через официальный кабинет Ральфа, еще через какую-то комнату, за которой начинались покои графини Сэйвил, — приемная, гардеробная и, наконец, спальня, где находился сейчас мой Никки.

Я ворвалась туда, не видя ничего вокруг, — только кровать, огромную кровать, на которой лежала беспомощная маленькая фигурка. Не сразу я различила еще три фигуры: пожилого седовласого мужчину в коричневом костюме для верховой езды, возле него Ральфа — слава Богу, он уже здесь! — и Джинни.

Я подбежала с другой стороны кровати и остановилась, замерев, неотрывно глядя на бледное, безжизненное лицо сына. Наклонившись, я коснулась губами его щеки, он не пошевелился. Меня охватил ужас.

— Что… как он? — почти беззвучно проговорила я. — Что произошло?

Ответил Ральф:

— По словам мистера Уилсона, это случилось, когда он с тремя мальчиками ехал по лесу. Все пони были совершенно спокойны, но внезапно Скуирт словно обезумел. Встал на дыбы и сбросил Никки с седла, причем мальчик ударился о склоненную низко над землей ветку дерева. Когда к нему подбежали, он был без сознания. Уилсон немедленно привез его домой, и сразу послали за доктором Марлоу.

Слушая рассказ Ральфа, я не сводила глаз с лица Никки, с огромной страшной ссадины на его правом виске.

— У мальчика болевой шок, миссис Сандерс, — сказал врач. — Возможно, сотрясение мозга. Необходим полный покой и после того, как он придет в себя.

— А он придет в себя? — спросила я дрожащим голосом.

— Будем надеяться, — сурово ответил мистер Марлоу.

— Надеяться? — повторила я в полном ужасе. — Этого может не произойти? Вы хотите сказать…

У меня перехватило дыхание.

— В подобных случаях, — спокойным, ровным голосом начал разъяснять мне доктор, — если дыхание нормальное, как у вашего сына, большинство пациентов приходят в себя. Насколько могу судить, других серьезных повреждений у ребенка нет, только шок от удара. Остается ждать, когда организм сам справится с этим.

Чем больше он говорил, тем страшнее мне становилось. Что он там перечислял? Шок, сотрясение… Ведь это голова, и, значит, мозг… О Боже, помоги ему! Не дай уйти от меня!..

Я снова склонилась над Никки, почти касаясь губами его уха.

— Никки, — произнесла я дрожащим голосом, — ты слышишь меня? Никки… Мама здесь, рядом с тобой.

Никакого ответа не смогла я прочесть на маленьком бледном личике.

— Гейл, — мягко сказал Ральф, — присядьте, пока не упали. — Я почувствовала, как он взял меня за руку. — Садитесь, я принес вам стул.

Я подчинилась — села у постели, положила ладонь на руку Никки. Мне показалось, его пальцы чуть дрогнули. Надежда затеплилась в моей душе.

— Сколько?.. — спросила я, повернувшись к врачу. — Сколько времени может пройти до того, как он очнется?

— Несколько часов. И не пугайтесь, если он не сразу вспомнит, что с ним произошло, миссис Сандерс. Так бывает.

— Понимаю, доктор. Спасибо вам.

— Я уведу доктора, Ральф, — сказала Джинни. А я и забыла, что она здесь. Она ласково прикоснулась к моему плечу. — Все будет хорошо, Гейл. Мы даже не можем вообразить, как выносливы дети. Особенно мальчики. Уж я-то знаю.

После их ухода я сказала Ральфу:

— Со Скуиртом никогда такого не бывало. Не знаю, что и думать.

Лицо Ральфа было непроницаемо.

— Быть может, пчела? — сказал он.

Я отмахнулась, зная, что Ральф и сам не верит в это.

— Что могло случиться? — повторила я.

— Не знаю, Гейл. — И после некоторой паузы:

— Скуирт мертв.

— Что?

— По-видимому, у него был припадок бешенства. Уилсон сказал, что никогда не видел ничего подобного. После того как сбросил Ники, он упал на землю и начал биться в конвульсиях. Словно у него колики.

— Они не наступают так внезапно.

— Обычно нет. Возможно, что-то способствовало этому.

Его слова заставили меня задуматься.

— Единственное, что можно предположить… — сказала я, не сводя глаз с неподвижного тела сына. — Я слышала, что травоядные животные впадают в такое состояние, если в пищу попадает растение под названием белена. Однако не думаю, что белена растет возле конюшни, да и лошадь сама никогда не станет его есть.

— Я тоже считаю, что сама не станет, — сказал Сэйвил.