Одно время в Москве открылись заведения, где за полтинник можно было выпить почти целый стакан портвейна. Народ окрестил их "автопоилками". Ни столов для закуски, ни другого сервиса - только граненый стакан и автоматы для розлива. К вечеру там было не протолкнутся. Стояли плотно, терпеливо дожидаясь своей очереди утолить жажду, а те, кто уже оросил горевшие "трубы", блаженно не желал покидать мужскую компанию - а поговорить? И тут кто-то начинал петь, причем не пьяную ораторию, а тихие романсы или читать стихи - Есенина или свое, нигде иначе не востребованное. Какие строки!

Я, как курьерский, стоять на полустанках не имею права...

Или:

Шутит синева с вечером.

Босые снега окружают.

Отчего нас лечат,

от того и умираем...

Леонид встал с постели, открыл секретер и стал перебирать желтые от времени бумаги. Три школьных друга поступили в МГУ: Севка Андреев - на химический, Илья Жихаревич - на физмат, Леонид - на географический. Сева не только познакомил Леонида с будущей женой Татьяной, но и сделал свадебный подарок стеклянный змеевик. Никак не могли придумать название для благородно чистого, но неблагозвучного самогона, пока Ильюху не осенило.

– Мужики, а помните у Гоголя в "Старосветских помещиках" Пульхерия Ивановна спрашивала Афанасия Ивановича, а не испить ли нам грушевого взварца?

Так и приклеилось, словно не отлипало. Вот и сочинение по этому поводу:

Как Ленька в гости нас хотел!

И вот сидим под музыку лихую,

Но вдруг звонок затарахтел

Какому это ...

так хочется на грубость здесь нарваться?

Притихли все и все молчит.

Вбегает Пушкин и кричит:

– Я груш принес для взварца!!!

Николай, хоть и начал свое крутое восхождение по служебной лестнице, однако тоже не брезговал при случае "грушевым взварцем". Дружно тогда братцы жили:

На столе и хрен, и сало,

самогон - и в целом столько!

После первой ясно стало:

как же кильку любит Колька!

Мы едим и хрен и сало,

мы танцуем вальс и польку.

От второй нам ясно стало:

Танька тоже любит Кольку.

Мы почти доели сало,

самогона, ну, нисколько.

После третьей ясно стало:

И Аленка любит Кольку.

Мы совсем доели сало.

На столе лишь хрен и только.

От четвертой ясно стало:

Ленька тоже любит Кольку.

Он сидит, доевши сало.

Грустно водит нож и вилку.

От последней ясно стало:

Колька любит только кильку.

А это откуда? Ах, да, по случаю неожиданного дристопада:

Свой молодой задор

меняю на запор,

меняю жизнь и прочий вздор,

меняю солнце, сушу, море.

Да здравствует запор!

Мечтаю о запоре...

Леонид кожей ощутил хмель молодости. Такой горячей и такой наивной... Наивными кажутся сейчас с высоты пятидесяти поэтические попытки, поиск, а ведь было же в это что-то:

стеклянная кошка

сошла с этажерки

и хитро прищурясь

и тихо звеня

пошла по паркету

прямо в меня

но я не бесплотный

и отвернулся

неловко

упала со звоном

разбилась кошка

после любви на крыше

звонкая смерть пришла

в кровь хвосты изрезали мыши

проплясав на осколках стекла

Или:

в дверях окопа стояла проститутка

она ждала когда я кончу стрелять

и приду с ней спать

но в меня тоже стреляли и убили

так я попал в рай

в раю я хотел запихнуть облако в штаны

и промок

ангелы искали блох в перьях

и подставляли свои бесполые задницы солнцу

святым было спать неудобно - мешали нимбы

бог ерзал копченым задом сидя на дыме

он опускал его в чистилище

где его мыли горячей водой из ада

два раза в год

специальная пожарная команда из римских пап

Или:

мой товарищ и моя товарка

столковались и ушли

товарищ стал не мой

товарка стала не моя

треугольник раскололся на две части

я один лежал в постели

но она стала грязной

я встал и пошел искать другую товарку

Леонид наткнулся на связанную ленточкой пачку тетрадок. Совсем уж старых. Исписанных витиеватым почерком никому неизвестного Георгия Басова. Тетрадки принес Николай. Он нашел их в шкафу, когда стал секретарем парткома. Получил, как в наследие.