Шрифт:
– Ему сказали?!!
– Плешивый в упор глянул на Шарманщика, и тот задергался так, словно у него под задом оказались оголенные электрические провода под током.
– КТО сказал? Это ОН сказал?!
– Нет, - раздраженно буркнул Двустворчатый.
– Отец настоятель здесь не причем.
– А кто причем?
– Плешивый вдруг почувствовал закипающую злость.
– Я ведь даже не мутант!
– он хотел добавить еще пару резких фраз, но перехватив выразительный взгляд Двустворчатого, сбился, глянул на свои горящие, словно дьявольские фары, ладони и вяло промямлил:
– Так кто же причем?
Двустворчатый прикрыл глаз шторкой и тихо произнес:
– Она.
Шарманщик испуганно глянул на Двустворчатого, и Плешивый вдруг почувствовал как почва стала медленно ускользать из-под ног.
– Ведь ты и так об этом знал?
– с какой-то слабой надеждой спросил Двустворчатый.
– Где она?
– хрипло выдавил Плешивый.
– Везде и нигде, - буднично произнес Двустворчатый, и Плешивый почему-то сразу ему поверил.
– А если я все равно откажусь?
– едва слышно прошептал он, хотя ответ на этот вопрос и так знал.
Двустворчатый с видимым усилием приподнял шторку над глазом и внимательно посмотрел в глаза Плешивому:
– Не думаю... А впрочем, это не имеет значения.
А Шарманщик как-то загадочно проурчал:
– Насекомые вот тоже летят к огню...
Плешивый тупо посмотрел на свои ладони, над которыми действительно роились какие-то мошки, и в это время из норы вожака послышался глухой тоскливый вой, разом затопивший все вокруг мутным серым ожиданием кошмара.
Шарманщик слабо пискнул и боком метнулся в ближайшую постройку.
– Тебе надо идти... к нему, - неуверенно пробормотал Двустворчатый и тоже стал пятится прочь, не сводя с Плешивого застывшего безумного взгляда.
Плешивый, упрямо набычившись, мотнул пару раз головой, словно больной конь, повернулся спиной к отступающему Двустворчатому и решительно перешагнул порог норы вожака.
Вожака в норе не было!
И норы тоже не было...
Перешагнув порог норы Плешивый внезапно оказался прямо на берегу озера.
"Дьявольщина!" - Плешивый метнулся назад к выходу, но выхода тоже не было.
Кругом, куда только он не смотрел была бесконечная серебристая гладь озера. Плешивый мимоходом глянул под ноги и едва не закричал от страха: под ногами была тонкая зеркальная пленка, чуть прогнувшаяся под тяжестью его тела. И в этом кошмарном зеркале отражалась нелепая растопыренная фигура, парализованная животным ужасом. Жалкая даже в этом безумном ракурсе.
Поверхность зеркала затуманилась и, неуловимо меняясь, стала прозрачной...
И тогда Плешивый понял, что стоит на чуть выпуклой осклизлой поверхности... глаза. Огромного, словно океан. Под ногами была бездна зрачка, где в ужасающей глубине - на сетчатке - множились уродливые отражения затравленно растопыренной жалкой фигуры...
Плешивый с тихим стоном упал на четвереньки и пополз, не сознавая куда и зачем.
Когда силы оставили его окончательно, Плешивый с тоской уткнулся лицом вниз... и увидел, что лежит на земле.
С большим трудом Плешивый поднялся на дрожащие и словно чужие ноги. Он стоял посреди единственной в поселке улицы, метрах в пятидесяти от норы вожака. С порога ближайшей постройки на него с изумлением взирал Двустворчатый.
"Хороший же у меня был видок, когда я на брюхе отрабатывал вдоль по улице", - Плешивый невольно нервно хмыкнул, а Двустворчатый покачал бесформенной головой и глухо пробормотал:
– Я думал, ты теперь всегда будешь так передвигаться.
– Нет, - с трудом разлепив онемевшие губы, произнес Плешивый.
– ТАК исключительно по пятницам.
– Слабая тень улыбки перекосила его лицо. Двустворчатый вновь неопределенно покачал головой.
Плешивый неловко развернулся на негнущихся ногах и, слегка покачиваясь, промаршировал ко входу в нору вожака.
На пороге он секунду помедлил, а потом решительно шагнул внутрь...
И тут же провалился во мрак. Не почувствовав под ногами опоры, Плешивый накренился вперед, а потом внезапно очень жестко приземлился на четвереньки.
"Опять?! Врешь, на этот раз меня не обманешь!" - Плешивый резво поднялся, и... кровь отхлынула от бессмысленно вскинутой головы.
"Это всего лишь иллюзия!" - с тоской подумал Плешивый, невольно втягивая голову в плечи. Он вдруг осознал, что видит себя, как бы со стороны и чуть сверху. Почти равнодушно он созерцал свое гротескно искаженное обнаженное тело, беспомощно распластанное на препараторном стекле, с бросающимися в глаза уродливо гипертрофированными половыми признаками. Тело - конвульсивно содрогающееся от созревающих неведомых желаний. Тело - автономно существующее, посредством интерпретации мира на уровне предвкушения собственной плотью, чужой и даже возможно чуждой плоти, на уровне инстинктов нервных окончаний...