– Ну, как апартаменты?
– с плохо скрываемой гордостью спросил Двустворчатый.
– Здесь раньше Чумной жил, но неделе три назад, когда случайно на болоте подцепил "Дикий Волос", он подался на юг... Там у них, говорят, колония есть. Ну, это ж надо?! Ты представляешь, все как один Диким Волосом заражены, потеют гепарином, да зудят себе ультразвуком... Спятить можно!

– Ты, лучше скажи, бочку изнутри "Стервяком" брызгали?
– хмуро спросил Плешивый.

– А-то?!
– радостно булькнул Двустворчатый.

– Ну и ладно, - вздохнул Плешивый и полез в бочку.

– Ты, пока, в бочке посиди, а я сгоняю попасусь: желудок вон к хорде прирос, - Двустворчатый на миг прикрыл свой жуткий глаз шторкой - вроде как подмигнул.

Плешивый кивнул по инерции, кинул на лавку вещмешок и, как бы вскользь, спросил:

– А ты Двустворчатый, когда-нибудь, видел... женщин?

Двустворчатый мигом вскинул шторку и пристально посмотрел на Плешивого, чувствовалось, что о своей многострадальной хорде он на время забыл.

– А-то!
– Голос Двустворчатого звучал натянуто, словно удерживать над глазом приподнятую шторку ему стоило большого труда.

Плешивый хорошо уловил новые тревожные интонации в голосе Двустворчатого, но не удержался и опять спросил:

– А правда, что у вашего вожака есть женщина? Почему же тогда я ее не разу не видел?

– Много будешь видеть - глаз станет таким, как у меня, - почти прежним тоном объявил Двустворчатый, но напряженность в его голосе осталась. Плешивому даже показалось, что Двустворчатый украдкой оглянулся. И опять было совершенно непонятно - шутит Двустворчатый или говорит серьезно.

Внезапно Двустворчатый засуетился, мигом вспомнив о своем желудке:

– Ты к вожаку-то прислушивайся, а я...

– Иди-иди, - кивнул Плешивый, а сам при этом подумал: "Я бы тоже рванул... Ну, да поглядим, как события будут развиваться. Рвануть мы всегда успеем."

Плешивый проводил задумчивым взглядом нелепую фигуру Двустворчатого, достал из вещмешка одеяло, расстелил его на лавке и лег. Ночные скитания все таки давали о себе знать.

Уже засыпая, Плешивый обратил внимание на свои ладони: и вновь ему показалось, что они светятся... И вновь он отложил более детальное обследование на потом...

...серебро. Тусклый матовый блеск! Голова тяжела и сердце щемит. И странный запах - манящий и пугающий вперемешку. И дикая боль пронзающая насквозь жалкое трепещущее тело, и судорожно сжавшийся в комок мозг... Серебро становится ртутью, наливая тяжестью испуганные мышцы, расплющивая под непомерной тяжестью разум, заставляя тело функционировать автономно. И в сотне ртутных зеркал бьется пойманное в ловушку отражение, неузнаваемо трансформировавшегося существа. Жалкого и страшного одновременно...

Плешивый проснулся. Долго лежал не шевелясь, стараясь отделить сон от яви. Пот, крупным бисером покрывший все тело, подсыхал с хорошо различимым шелестом.

Плешивый встал, выглянул в дыру.

Ночь грузным телом навалилась на поселок.

Плешивый выбрался из бочки и побрел к норе вожака...

Еще не успев приблизиться ко входу, Плешивый услышал, что вожак в норе не один.

Плешивый явственно разобрал два голоса: один - хриплый и тусклый вожака, а второй... Второй голос - едва доносящийся из промозглой грязной норы - был настолько завораживающе алогичен и пронзительно узнаваем, что у Плешивого перехватило дыхание. Он сделал неловкий шаг и ударился плечом о стену норы...

Голоса стихли.

Плешивый вдруг снова покрылся холодным потом, словно вновь утонул в липких объятиях кошмарного сна. Деревня, затаившаяся в ночной тьме, стала казаться единым живым организмом, выжидающим удобный момент для атаки. За стенами каждого нелепого строения явственно ощущалось напряженное ожидание.

"Ерунда! Пусть днем, но я здесь был десятки раз", - Плешивый решительно сделал еще шаг и оказался перед входом в нору вожака.

Нора изнутри неплохо была освещена тремя все еще непомеркшими бельмами вожака.

– Ты был не один?
– почти уверенно произнес Плешивый.

– Тебе показалось, - глухо отозвался вожак, и Плешивый по его голосу понял, что вожак лжет.

Но теперь в норе действительно никого не было. Но в норе не было и второго выхода! В этом Плешивый был абсолютно уверен.

– Как твое самочувствие?
– стараясь говорить спокойно спросил Плешивый.

– Если ты имеешь в виду приступ, - все так же глухо проворчал вожак, - то ждать осталось недолго... Я думаю, минут двадцать - двадцать пять.