Когда завод твой на исходе,

Не время думать о приплоде!

Налей стаканчик до краев.

Чу?! Слышишь песнь возникла вроде,

То очумевший от боев,

Твой организм уже поев,

Благую песнь при всем народе

Поет без всяких... холуев!

– Талант районного масштаба!
– с тихой завистью сказал Аполлинарий Грызюк.

– Циклоп!
– капризно фыркнула мадам Баттерфляй.
– Он на мои коленки постоянно косится и облизывается при этом... Макропод сухопутный, хоть и тропический!

– Между первой и второй, - спокойно сказал Мефодий Угуев, - да этакой параболой!

– Уже-уже, - засуетился Аполлинарий Грызюк, - наливаю!

А В ЭТО ВРЕМЯ в пампасах стояла великая сушь! Но даже если бы и можно было принести с собой, то все равно выпить было не с кем!

А здесь уютно потрескивали в костре догорающие доски старого некрашеного забора, томилась доходила и "постреливала" в золе картошка, слетались на огонек хорошие люди...

Мефодий Угуев окинул спутников спокойным внимательным взглядом и мимоходом поймав Аполлинария Грызюка за многострадальную петельку от штанов участливо спросил:

– Ты меня уважаешь, дактиль наш шизокрылый?

– Я преклоняюсь перед вашим умением зажигать, - сдавленно пробормотал Аполлинарий, - и вести за собой массы...

– А я, вообще, к мужикам не ровно дышу!
– сказала мадам Баттерфляй, окидывая Мефодия Угуева специфическим взглядом.

– Конечно, - с тайной завистью прошептал Семистопный, - кому в наше бурное время нужен истинный талант, даже взращенный на сексуальной, а не только исключительно на местной почве.

Но Мефодий Угуев ничего не слышал - мысленно он был далеко - в пампасах!

– Когда на небе такая луна, - исступленно продолжала мадам Баттерфляй, - меня всегда тянет впасть в безумства. Например плюнуть на все и стать домохозяйкой!

– А я хотел стать танкистом, - застенчиво прошептал Аполлинарий Грызюк, - а потом, чуть позже, рядовым... гинекологом.

– А я стал тем, - радостно подхватил, сияющий похлестче, чем луна, Семистопный, - кем хотел - непризнанным гением! Ведь истинный талант, грея бока в лучах славы, хиреет в тепличных условиях.

– Кто был ничем тот в дальнейшей жизни только приобретает со временем, - философски подытожил Мефодий Угуев, на мгновение вернувшись из пампасов.
– А кто был всем - все равно далеко не уйдет.

– Не мечите бисер перед свиньями, - глухо изрек Аполлинарий, снова утыкаясь головой в спасительный дипломат и всхлипывая при этом.

– А я люблю икру... метать, - вздохнула мадам Баттерфляй, - в принципе, конечно.

– Я тоже икру люблю!
– задорно воскликнул Семистопный.
– Даже кабачковую!!!

– Однако зима на подходе, - уверенно изрек Мефодий Угуев.
– Готовы ли вы к отопительному сезону?

– Готовы! Готовы!!!
– нестройным хором откликнулись случайные попутчики Мефодия Угуева.

– Тогда в путь!
– раскатистым басом объявил Мефодий.
– Уж цель близка, а время не ждет - оно уже давно и окончательно тронулось, а мы вслед за ним... Потомки нас не забудут! Вперед к светлому будущему, на месте с левой ноги, не взирая на погодные условия... АРШ!

– Кто там шагает правой?
– радостно заголосил Семистопный и в его безумных глазах отразился мертвецки зеленушный свет полной луны.
– Левой! Левой! Левой!

– Вам не кажется, что нас будет все время заносить, если мы будем постоянно шагать только левой?
– задыхаясь крикнул Аполлинарий Грызюк, однако, четко печатая шаг, хоть и припадая на правую ногу при этом.

– Путь несет!
– бесшабашно захохотала мадам Баттерфляй, подпрыгивая на марше от возбуждения.

– Средь глобальной общей дури, - не своим голосом запел Семистопный,

Пусть сильнее грянет буря!

Мы в пучине катаклизмов

Все отринем атавизмы!

И из недр пустыни дикой

Мы начнем свой путь великий!

Все нам станет по плечу!

Я от счастья хохочу!!!

– Ур-р-ра!!!
– подхватила мадам Баттерфляй.

Сорвем покровы с голых истин,

Подымем время на рога!

Наш бег неудержим - поскольку истин

Вольны мы словно облака!

– Пока... пока... пока...
– откликнулось эхо злым нечеловеческим голосом.

– А три стопы от ямба вам?!!
– проревел Мефодий Угуев, и от его могучего баса стекла лопнули в близлежащих домах, а две новостройки прямо по курсу и вовсе осели кучей праха.

И ударил гром, и сверкнула молния, и хлынул ливень подмывая фундаменты уцелевших строений, взламывая асфальт и заливая окрестности...