Шрифт:
– Ты человек?
– вдруг подозрительно осведомился мальчишка, и Бергеру показалось, что в его голосе промелькнула надежда.
– Это в каком же смысле, - снисходительно хмыкнул Бергер, - в философском?
– Нет, - не принял иронии юный старец, - в прямом.
– Да, - буркнул Бергер. Его уже начинала раздражать нелепость ситуации.
– А не врешь?
– скучным голосом спросил мальчуган, и Бергер обратил внимание, что глаза у него тоже светятся, но каким-то странным бархатно-черным светом, хоть это было и вовсе абсурдно.
– До сегодняшнего дня я был в этом уверен, - мрачно сказал Бергер и сел на диване - лежа он чувствовал себя неуютно...
– Но-но, - заворчал мальчишка отодвигаясь.
– Только не делай резких движений, а то я убегу.
– Далеко?
– ехидно осведомился Бергер.
– Туда, где ты меня не достанешь, - опять не замечая иронии буркнул маленький дикарь.
– Зачем же ты в таком случае пришел, если теперь грозишь сбежать?
– А зачем ты пришел в наш город?
– вопросом на вопрос ответил мальчишка, и Бергеру показалось, что теперь в его голосе прозвучала таки ирония.
– Я здесь родился, - наставительно произнес Бергер, - много лет назад...
– Подумаешь много, - хмыкнул мальчишка, - всего-то сорок два года прошло.
– Откуда ты знаешь?
– вздрогнул Бергер.
– Анна сказала, - ответил мальчишка так, словно это полностью все объясняло.
– Это она плакала недавно?
– осторожно осведомился Бергер.
– Нет!
– сурово отрезал мальчишка.
– Это - ветер!
– Ага, - скептично поддакнул Бергер, - и на улице выл тоже ветер...
– Да, ветер!
– упрямо повторил мальчишка.
– А может это ты плакал?
– Вот еще!
– фыркнул мальчишка.
– Не дождетесь!
– Неужели тебе никогда не хотелось поплакать?
– мягко улыбнулся Бергер.
– Сколько тебе лет?
– Сорок два!
– мрачно буркнул мальчишка, и по его тону нельзя было понять, то ли он издевается, то ли шутит как умеет, то ли говорит серьезно.
– А плачут пусть девчонки...
– Так все же это Анна плакала?
– ...и те кто считает себя слишком умными, потому что думают, будто количество календарей, ежегодно меняемых на стене, служит эквивалентом ума!
– Тебе не кажется, что ты не слишком вежлив, - проворчал Бергер.
– Я как-никак взрослый человек, между прочим, писатель...
– Вот именно, что "как-никак" и "между прочим"! А посередине что? Одна черточка.
– Эй-эй, полегче, - Бергер протянул руку, но мальчишка отпрянул и мигом оказался возле двери.
Бергер спустил ноги с дивана.
– Если ты сделаешь хотя бы шаг, - угрожающе заявил юный нахал, - я сбегу!
– Ну хорошо, - Бергер вновь забрался на диван с ногами, но не лег, а сел так, чтобы осталось как можно больше не занятой территории и приглашающе похлопал по дивану рукой:
– Садись поговорим.
– О чем мне с тобой говорить, - презрительно фыркнул мальчишка, но подошел и примостился на краешке дивана, готовый в любое мгновение сорваться и упорхнуть.
Но ведь ты же пришел зачем-то?
– раздраженно сказал Бергер.
– Ну вот, опять - двадцать пять! Это ты - приехал зачем-то! А я здесь... живу.
Бергер прищурился: была в этой невольной паузе какая-то нелогичность.
– В свое время я тоже...
– ворчливо начал Бергер.
– Что ты знаешь о времени!
– фыркнул мальчишка.
На какую-то секунду Бергер даже растерялся от столь откровенного нахальства.
– Ну парень, по моему, это уже слишком!
– Конечно слишком! Ты уехал из нашего города двадцать три года назад, следовательно, прожив в нем меньше пятидесяти процентов своего биологического возраста, которым ты так гордишься. К тому же, задолго до периода, о котором пытаешься судить, и в то же время считаешь, что я, проживший всю свою жизнь здесь, должен благоговеть перед твоими сентенциями о времени и о жизни! Кстати, сколько, по твоему, сейчас времени?!
– Часов пять, - растерянно прошептал Бергер и глянул на часы: было пять часов семнадцать минут.
– Тогда почему не светает?
– ехидно спросил мальчишка, и кожа его стала светиться еще сильнее, только подчеркнув этим окружающий мрак.
– Не-зна-ю, - выдохнул Бергер, но тут же попытался взять себя в руки.
– Возможно, в этих широтах...
– Вот именно, - бесцеремонно оборвал его юный наглец, - в ЭТИХ широтах... Только совершенно не то, о чем ты подумал!
И снова в коридоре раздалось тихое шлепанье босых ног.