Возможно, мисс Браун вышла через одну дверь, А вошла через другую. Может быть, она ходила к кому-то из соседей. Благодаря разговорчивости мисс Софи, Гарт знал их всех по именам: мистер Эвертон, бизнесмен на покое и специалист по домашней птице, живет в Медоукрофте; новый пастор — в Лайлаксе, ранее принадлежавшем мисс Джоунз; сестры Донкастер — в Пенникотте; миссис Моттрам — в Хейвене; доктор Эдуардз и его жена — в Оук-коттедже. Из них разве только мистер Эвертон мог сидеть до полуночи в ожидании встречи с мрачной леди в вечернем платье. Впрочем, свидание едва ли продолжалось более десяти минут. Между скрипом двери, разбудившим Гарта, и скрипом, просигналившем о возвращении мисс Браун, не могло пройти больше четверти часа, из которой пять минут ушло на дорогу через сад и обратно.

Сделав пару шагов, Гарт вторично увидел нечто, поблескивающее при свете. На сей раз ему было незачем укалывать себе палец. Солнечный свет играл на осколках стекла. В их появлении здесь не было ничего таинственного. Очевидно, мальчишка, разносивший молоко, уронил бутылку. Ее дно, все еще липкое от молока, закатилось под изгородь.

Гарт смотрел на осколки на земле, думая о таком же осколке на лестнице пасторского дома. Очевидно, мисс Браун зацепила его подолом черной кружевной юбки и уронила, скользя юбкой по ковру, когда поднималась наверх.

Все это его бы не касалось — если бы не тетя Софи. Гарту не нравился способ ее знакомства с мисс Медорой Браун. Кофейная гуща и карты едва ли могли заменить надежную рекомендацию. Интересно, до какой степени тетя Софи была обрадована возможностью заполучить новую компаньонку и подумала ли она вообще о рекомендации.

Идя мимо задней двери Медоукрофта, Гарт подумал, проходила ли через нее прошлой ночью мисс Браун. Добравшись до ограды Лайлакса, он повернул назад.

Гарт находился в паре ярдов от открытой двери в сад пасторского дома и задержался, чтобы снова взглянуть на осколки, когда внезапно рядом послышался громкий голос:

— Вот это да!

Обернувшись, он увидел долговязого паренька лет двенадцати в серых фланелевых шортах до половины бедер и в рубашке с рукавами до локтей. Казалось, стоит ему потянуться, и одежда на нем лопнет.

— Привет! — отозвался Гарт. — Ты кто такой?

— Сирил Бонд. Я беженец. Живу вон там. — Он ткнул локтем в сторону Медоукрофта и добавил: — У нас там куры, и я два раза в неделю получаю яйцо на завтрак.

— Ты разбил бутылку?

— Не-а! — с презрением ответил мальчишка. — Бутылка молочная, А я не разношу молоко. Этим занимается Томми Пинкотт. Ему четырнадцать, он бросил школу и работает на дядю. Готов спорить, Томми за это здорово влетит.

Гарт шагнул в дверь, по снова услышал пронзительный голос.

— Вы тут гостите? Вас зовут Олбени? Приехали вчера вечером, верно?

— Ты, кажется, обо всем здесь знаешь.

— Еще бы!

У мальчика были светлые волосы, серые глаза и румяное лицо. Он выглядел опрятным, но это впечатление явно было обманчивым.

— Пару дней назад прямо в церкви застрелили человека. — Сирил указал большим пальцем на церковь. — Завтра дознание, но мальчишек туда не пускают. Хотел бы я там побывать. — Он переминался с ноги на ногу среди осколков. — Мисс Марзден, наша учительница, сказала, что того из нас, кто будет говорить о джентльмене, которого застрелили, она оставит после уроков без обеда. Вот что бывает, когда тебя учат женщины. Моему папе это не нравится. Он говорил, что после войны они совсем зазнаются. Вы согласны?

— Я над этим не задумывался, — смеясь, ответил Гарт.

Он собирался закрыть дверь, но мальчик шагнул через порог.

— По-вашему, этот джентльмен сам застрелился? — спросил он.

— Не знаю.

— Странное место он для этого выбрал.

Гарт кивнул.

Сирил пнул камень рваным башмаком. Голос его стал еще более пронзительным.

— Зачем ходить ночью в церковь, чтобы застрелиться, когда это можно проделать дома? По-моему, тут что-то не так.

— Кто-нибудь еще тоже так считает?

Сирил снова пнул камень, который свалился в канаву.

— Откуда мне знать? А что вы думаете об этом, мистер?

— Это не входит в сферу моих размышлений, — отозвался Гарт. — Ну, пока. — И он закрыл дверь.

Отправившись после завтрака на кладбище, Гарт застал там Буша, копающего могилу для завтрашних похорон Михаэля Харша. Фредерик, как всегда, казался мрачным. Это был широкоплечий мужчина, который в дни службы лакеем, должно быть, выглядел весьма презентабельно, но очень немногие видели его улыбающимся. Некоторые говорили, что это профессиональная гордость могильщика. «Как тут ни говори, никто не хочет, чтоб у него над гробом шутки отпускали». Другие утверждали, что тоже никогда бы не улыбались, если бы были вынуждены жить с Сузанной Пинкотт и есть ее стряпню.

— Привет, Буш, — поздоровался Гарт.

— Доброе утро, мистер Гарт, — отозвался могильщик и сразу же возобновил работу.

— Надеюсь, у вас все в порядке?

Буш поднял полную лопату.

— Не хуже, чем у других.

— Полагаю, это для мистера Харша? — Гарт указал на могилу.

На сей раз Буш ограничился кивком.

— Вы знали его? Думаю, да. Он походил на человека, способного покончить с собой? Странное он выбрал для этого место.

Буш снова кивнул и поднял лопату.