Пакиза достала из сумочки блокнот, быстро набросала план проспекта и, записав адрес, протянула листок Васифу:

– Возьмите, пригодится.

Васиф долго вглядывался в неровные торопливые строки. Первый адрес... Первый телефон... Что-то оттаивало в нем, уступая раскованной радости, и еще несмело, еще с оглядкой, но он уже шел навстречу этому новому, что лучилось, звало в темных глазах Пакизы.

Удивительно, обычно неразговорчивый, до неловкости застенчивый с женщинами, он увлеченно сыпал воспоминаниями. С каждым часом ближе становилась ему эта милая девушка с такой странной манерой - разговаривая, пристально смотреть в глаза собеседнику, будто открывая в нем никем раньше не замеченное. И не так уж она хороша, как показалось вначале. Красавицей не назовешь. У Сейяры пушистые, спокойные брови, полные, влажные губы. А у этой брови тонкие, нервные - если понаблюдать, все время в движении. И губы тонкие. Людей с такими губами надо остерегаться. Говорят, они злые, хитрые. Кто выдумал такую чушь?

– Как живет Наджиба-хала?

– Спасибо. Вы даже имя моей матери помните.

– Конечно. Они были подругами с моей мамой.

– Мы сейчас вдвоем с ней. Сестры вышли замуж. Вы, наверное, не знали.

Васиф спокойно выдержал ее пытливый взгляд.

– Извините, а кто это провожал вас?

– Товарищ по институту. Мы случайно встретились в Москве. Он инженер-энергетик. Впрочем, это вам неинтересно. По специальности я ближе, должно быть, вам.

– Ближе... Мне?

Васиф невольно подался к ней.

– Ну да. У нас одна профессия. Конечно, у меня нет вашего опыта. Но вот уже год, как я работаю. Правда, нештатным геологом... Я готовлю материал к своей диссертации. Многое надо проверить практически, на промысле Кюровдага.

– Вы? В Кюровдаге?

Он даже вскочил, тень его смешно задвигалась на потолке.

– Да. Моя научная работа связана с одним из участков Кюровдага. Командировка в Москву помогла решить кое-какие спорные вопросы. Скоро снова вернусь на практику.

Она задумалась.

Ему хотелось крикнуть: "Говори! Говори! Каждое твое слово как музыка. Говори о Кюровдаге, о земле, о людях, о горячем ветре, что пахнет нефтью!"

– А вам нравится Кюровдаг? Не собираетесь поближе к городу перебраться?

– Что вы? Это же золотая земля. Вот сами увидите скоро.

Васиф недоверчиво покачал головой, что-то хотел возразить, но от волнения закашлялся, умолк.

– Я понимаю вас, - мягко закончила Пакиза.
– Вы как садовник, который много труда вложил в сад... и не увидел плодов. Я понимаю.
– Она вздохнула.
– А сейчас выйдите, пожалуйста.

– Как вы сказали?
– вздрогнул Васиф.

– Я сказала, что пора спать.

Когда он вернулся в купе, она лежала лицом к стене, натянув до подбородка одеяло. Васиф сел на полку и только сейчас заметил, что постель его постелена. И даже полотенце предупредительно лежит на подушке,

– Спасибо, - тихо сказал он.
– Спасибо.

Пакиза не ответила, только кончики ушей порозовели. А может быть, ему показалось...

Есть люди, которые трудно, недоверчиво идут на сближение, даже если сами обстоятельства помогают этому. С такими можно годами работать рядом, съесть тот самый "пуд соли", который, как говорит народная мудрость, помогает узнать человека, - и все-таки не преодолеть духовного барьера, за которым живет человек один на один со своими чувствами. Другие, наоборот, с завидной легкостью обнажая самые глубинные пласты в душе человека, так же просто раскрываются сами. И это тоже талант - уметь открыто, нигде не погрешив искренностью, вызывать к жизни особую радость взаимопонимания.

Так случилось и у Пакизы с Васифом. Прошли всего лишь сутки, а со стороны могло показаться, что встретились в пути давние, близкие друзья.

Но на одной из станций в дверь постучали. В сопровождении проводницы в купе вошел симпатичный, модно одетый юноша. Несколько свысока оглядев Пакизу с Васифом, он закинул наверх туго набитый портфель и бесцеремонно развалился рядом с Пакизой.

Пакиза с откровенным огорчением прервала свой рассказ, - Васифу так интересно было слушать о каждой новой черте в облике родного города. Шутка ли - девять лет вдали от Баку. А теперь Пакиза замолчала.

– Вы из Москвы едете?
– стряхивая пылинку с брюк, спросил у Пакизы новый пассажир.

– Да, - не поворачивая головы, сухо ответила девушка и тихо заговорила с Васифом.

Новый спутник между тем внимательно оглядел каждую вещь в купе. Дорогой импортный чемодан Пакизы, раскрытый несессер, журналы. Взгляд его задержался на шинели Васифа; он усмехнулся почти в лицо ее хозяину. И когда Пакиза вышла в коридор, парень увязался за нею.

– Простите... Можно вас на пару слов?

– Да, пожалуйста.
– Пакиза продолжала смотреть в окно.

– Не кажется ли вам... В общем, наш попутчик не производит впечатления порядочного человека.

– Не слишком ли вы торопитесь с выводами?

Юноша, впрочем, не спешил отвести свой взгляд.

– Вы добрая, вам просто его жалко.

– Послушайте, а какое вам...

– Не сердитесь.
– Он поторопился прервать ее.
– Если бы человек так одетый появился в обществе сразу после войны, это не вызвало бы подозрений.