Она смотрела ему в спину из полумрака купе и только сейчас заметила худые лопатки под вылинявшей, застиранной гимнастеркой, деревянный, грубо сколоченный чемодан. Каким жалким выглядел он рядом с ее дорогим кожаным чемоданом.

Мимо двери неторопливо проходили пассажиры, успевшие переодеться в полосатые пижамы. Потянуло запахом дорогого табака, свежезаваренного чая. Словом, налаживался тот приятный дорожный уют, в котором угадывались не только характеры, но и привычки и жизненное благополучие тех, кто умеет ценить комфорт даже здесь, в поезде.

"Он одет хуже всех, - сочувственно подумала девушка.
– И не так прост, каким кажется с первого взгляда".

Когда Васиф вернулся в купе, соседка его, казалось, целиком была поглощена журналом.

– А знаете что, - весело предложила она, - давайте вместе поужинаем!

Она достала из дорожной сумки термос, жареную курицу, яблоки. Васиф потянулся было к своей сетке, искренне обрадованный предложением, но что он мог добавить к этой изысканной закуске? Картошку в мундире и ломти черного хлеба. А она, болтая и подшучивая над своей вместительной сумкой, продолжала выкладывать конфеты, пирожные, лимоны.

– Простите, но я... Я лучше в ресторан. Там, наверное, есть горячее, суховато сказал он, поднимаясь.

– Горячее? Пожалуйста! У меня в термосе горячий бульон. Как говорят, дервиш богат тем, что у него с собой. Ну, пожалуйста...

– Спасибо, - буркнул он, закрывая за собой дверь. В коридоре уже никого не было. Пройдя поближе к тамбуру, Васиф устроился на откидном сиденье.

Подождав немного, Пакиза нехотя отломила крылышко и, едва попробовав, отодвинула курицу. Может быть, самой заварить чай? Такого он не найдет ни в одном самом лучшем ресторане. Разве что в геокчайской чайхане. Да, конечно, от чая он не откажется. Она взяла банку, вышла в коридор. И не сразу заметила склонившуюся к бумажному свертку фигуру. Глядя прямо перед собой в стенку, Васиф чистил холодную картофелину. Едва не выронив банку, Пакиза бросилась обратно в купе. Боже мой, хоть бы не заметил, не догадался бы, что я видела!

Минут через двадцать вернулся Васиф. Пакиза сосредоточенно смотрела все на ту же страницу журнала, с которой улыбался Поль Робсон.

– Хотите?
– Она протянула ему свежий "Огонек".

Васиф повертел журнал в руках и, решительно отложив в сторону, глухо сказал:

– Я, конечно, ценю вашу чуткость. Но... Я принесу вам кипяток. Давайте вашу банку.

Пакиза прикрыла ладонями вспыхнувшее лицо.

– Я не хотела. Простите, пожалуйста...

– За что? За то, что вы пощадили мое самолюбие? Давайте, давайте банку.

Пакиза упрямо накрыла банку ладонями. В дверь постучали.

– Телеграммы... Кто хочет послать телеграмму?
– В большой не по росту форменной фуражке протиснулся в дверную щель узкоплечий, плутоватый мальчишка лет шестнадцати.
– Даста-а-авим срочно! Торопитесь, чтоб не опоздали встречающие!

– Ой, как хорошо, - обрадовано встрепенулась Пакиза.
– Чуть не забыла!

Она открыла светлую тисненую сумочку, аромат дорогих духов заполнил купе.

– Вот. Спасибо, дорогой. Сам не знаешь, как выручил. До свидания. А вы? Вы отправили телеграмму своим? Нате, он оставил несколько бланков.

– Некому.

Васиф опять замкнулся, и Пакиза поспешила заговорить о другом. Но о чем говорить двум бакинцам вдали от родного города?

– Вы из самого Баку?

– Да. А вы?

– В Баку живем давно. Но родилась я в поселке Раманы.

Васиф даже привстал от радостного удивления.

– Выходит, мы с вами земляки? Я ведь тоже из Раманов! Извините, из чьего вы рода, - так, кажется, говорили в старину?

Девушка улыбнулась, чуть вздернутая губа открыла ровные, крупные зубы, и это опять чем-то встревожило Васифа.

– Сейяру знаете?
– спросил он.

Она заметно насторожилась.

– Так зовут мою старшую сестру. А что?

Васиф ответил не сразу.

– Ну вот... Теперь мне все ясно. Вы очень похожи на нее. Я ведь с первого взгляда... Очень похожи. Как она живет?

– Ничего. Вы, наверное, знаете ее близко?

– А как же! Росли вместе.

Руки девушки беспокойно задвигались над все еще заставленным столиком.

– Я, кажется, угадала... Вы сын Усатого аги, Васиф... Верно?

Васифу понравилось, как почтительно произнесла она дорогое имя отца, назвав его подпольную кличку.

– Я читала книгу о вашем отце. Помните эпизод, где он организует стачку раманинских рабочих, собирает деньги для революционеров во время игры в "хан-хан"? Помните?
– Грозно сдвинув брови, она негромко пропела:

Хан приехал!

Великий хан!

Тяжелой поступью явился!

Ура великому хану!

Васиф рассмеялся:

– Спасибо, что не забыли.

– Разве можно забыть? О вашем отце с любовью вспоминают люди. И о вас слышала много хорошего. Но мы думали... Как я рада, что все эти тревожные слухи оказались выдумкой. Вы живы...