– Это большое несчастье, девочка. Мать его была моей подругой. Как я могу не пригласить к себе единственного сына покойной Соны?

– Мама!
– Пакиза прильнула к матери.
– У нас ведь и комната лишняя есть!

Столько простодушии было в ее порыве, что Наджиба рассмеялась:

– Господи, кого ты только не зазывала в эту свободную комнату! Помнишь, все уговаривала тетю - ты ее очень любила - оставить свой дом и поселиться у нас насовсем? И удивлялась, почему та не соглашается, "ведь свободная комната"! Сколько мы тогда смеялись. Но... Сейчас ты уже не та девчушка с косичками, что каждого приятного гостя можешь просить остаться с нами навсегда...

– Да. Ты права, мама.

Пакиза невесело улыбнулась.

– И еще, девочка... Если бы он и Сейяра... Если бы между ними ничего не было... Знаю, знаю, ты добра. Но ты еще не испытала на себе силу злых языков. Не дай бог, коснется тебя грязная молва.

– Ах, мама! Сейчас, если бы даже мы захотели, нам его не найти. Он ведь и сам не знал, куда пойдет, к кому. На всякий случай я дала ему свой адрес. Попросила написать....

Мягко отзвенели старинные часы. Полночь. А Пакиза все говорит о Васифе. Чувствует Наджиба, не столько ей, матери, рассказывает дочь, сколько самой себе доказать что-то хочет, с собственным сердцем спорит. И тревожно, и радостно матери.

Через несколько дней, встретив дочь с работы, Наджиба кивнула на стол:

– Письмо тебе.

И поспешила в кухню. Но через несколько минут взволнованная Пакиза сама пришла к ней.

– Нет, ты послушай, мама. Ты только послушай, что он пишет. На работу не устроился. Трудно ему... И адреса обратного нет.

Снова и снова вчитываясь в страницы, она нервно комкала воротник плаща.

– Да ты разденься, - мать стянула с нее плащ, надела очки и сама прочла последние строки.
– Ты должна найти его, Пакиза.

– Я? Но...

– Какие уж тут могут быть "но", Пакиза.

Наджиба строго посмотрела на дочь и сразу стала той Наджибой-мюаллиме, которую не только любили, но и побаивались в школе.

– Ты же сама недавно говорила...

Мать решительно перебила ее:

– Пусть болтают, что хотят. Когда речь, идет о помощи человеку... А ну-ка посмотри, из какого почтового отделения отправлено письмо?

– Вот... Али-Байрамлы.

Пакиза просияла, заметалась по комнатам, повторяя нараспев: "Али-Бай-рам-лы..." Потом принялась целовать погрустневшее вдруг лицо матери.

"Вот оно, - подумала Наджиба.
– Проснулось, заговорило сердце дочери!"

7

Едва Васиф переступил порог кабинета управляющего, Амирзаде поднялся из-за стола:

– Добро пожаловать!

Васиф остановился в растерянности, он приготовился к другому.

– Во-первых... В общем, вы меня извините за...

– Не надо.
– Амирзаде махнул рукой, почти силой усадил его в кресло. Не надо об этом. Нелепая какая-то история, и не ты виноват, что все так получилось. Как говорят у нас - "Будь проклят шайтан".

Оба смущенно замолчали, не зная, о чем говорить. Амирзаде переставил массивный стакан с карандашами и посмотрел в упор на Васифа.

– С сегодняшнего дня ты зачислен в штат как геолог Кюровдагского участка.

– С сегодняшнего?

Васиф привстал, пошарил в карманах, вытер платком повлажневший лоб.

– А министерство... Вы согласовали?

– Будь спокоен. Правда, там кое-кто пытался мутить воду, но...

– Простите, я имею право знать своих недоброжелателей....

– Не стоит. Не морочь себе голову. Мало ли у нас перестраховщиков. Я в конце концов плюнул на эти длинные переговоры и позвонил самому министру. Все решилось быстро. А теперь давай махнем с тобой на новый промысел.

Привычным жестом он нажал какую-то кнопку, вошла секретарша.

– Машину!

Через несколько минут машина, быстро миновав пыльные улицы городка, вырвалась на новую, грунтовую дорогу.

– Сбавь скорость, - сказал Амирзаде шоферу и обернулся к Васифу: Смотри, узнаёшь старые места?

Васиф помнил пустырь, что начинался сразу за райцентром, редкие домишки из самодельного кирпича, вздыбившуюся от засохшей грязи, узкую колею дороги. Ничего этого не было и в помине. Двухэтажные здания жилых домов, заводы, строительные участки. Их "Победу" то и дело обгоняли тяжело груженные машины с лафетами.

Вот и Кюровдаг.

Собственно, правильней Куровандаг - "гора на берегу Куры".

Разведчиков издавна привлекали небольшие вулканы. Их насчитывается на Ширванской равнине более десяти. "Холмы, которые дышат" - называют их в народе. Один из знаменитых азербайджанских вулканов находится в пригороде Баку - Сураханы, там и сегодня можно увидеть сохранившуюся часть древнего храма огнепоклонников.