Когда они добрались до ворот противника, Боб почти незаметным жестом послал четырех солдат к четырем углам ворот.

Там они исполнили ритуал ознаменования победы, прижав свои шлемы к углам ворот, а Дюшеваль, которого подтолкнул Боб, влетел в неприятельские ворота. Боба отдача унесла куда-то вверх.

В зале вспыхнул свет. Оружие перестало работать.

Игра кончилась.

Потребовалось какое-то время, чтобы Грифоны и Тигры поняли, что случилось. У Драконов осталось всего лишь несколько солдат, которые избежали заморозки, тогда как подавляющая часть Грифонов и Тигров вообще не имела никаких повреждений, поскольку они воспользовались оборонительной стратегией. Боб понимал, что, если бы противник был более агрессивным, план Эндера не сработал бы.

Однако, увидев, как Боб крутит в воздухе вокруг «звезды» какие-то немыслимые пируэты, а затем наблюдая странный полет удивительного щита, Грифоны и Тигры вдруг ощутили обреченность. Легенда о непобедимости Эндера не дала им броситься в атаку из боязни попасть в ловушку. А ловушка-то уже сработала!

Майор Андерсон вошел в зал через учительские двери.

– Эндер! – окликнул он.

Но Эндер был заморожен, так что ответ его прозвучал как мычание – так свело ему челюсти. Такого звука еще не издавал ни один командир победоносной армии.

Андерсон с помощью своего «крюка» подлетел к Эндеру и разморозил его. Боб был от них довольно далеко, но в зале стояла такая тишина, что он хорошо расслышал первые слова Эндера – так четко и громко произнес их командующий:

– Я снова сделал вас, сэр.

Солдаты бросали на Боба испытующие взгляды, явно интересуясь, как он прореагирует на то, что Эндер присваивает себе победу в операции, задуманной и проведенной в жизнь Бобом. Но Боб отлично понял смысл слов Эндера. Тот имел в виду не победу над Грифонами и Тиграми, а победу над учителями. Которая выражалась в решении Эндера отдать армию Бобу и полностью отстраниться от руководства ею. Если они думали, что организовали последнюю проверку, заставив Эндера драться с двумя армиями сразу же после поединка с Бонзо за право жить, то Эндер сумел уклониться от этой проверки.

Майор Андерсон тоже понял смысл слов Эндера.

– Чепуха, Эндер, – сказал он тихо, но в зале царило молчание, и каждое слово Андерсона было слышно. – Ты сражался с Тиграми и Грифонами.

– За дурака меня держите? – спросил Эндер.

«Очень правильно», – одобрил про себя Боб.

Тогда Андерсон обратился ко всем солдатам:

– После этого любопытного маневра правила Игры пересмотрены, и теперь требуется, чтобы все солдаты побежденной армии были «убиты» или «ранены», и только тогда ворота могут быть взяты.

– Правила? – пробормотал Дюшеваль, выходя из ворот противника.

Боб ответил ему широкой улыбкой.

– Да этот маневр все равно относится к приемам одноразового использования, – заметил Эндер.

Андерсон вручил Эндеру свой «крюк». Вместо того чтобы размораживать своих солдат по одному, а уж затем перейти к солдатам побежденных, Эндер разморозил всех разом и отдал «крюк» майору, который выплыл на середину зала, где обычно происходил ритуал окончания очередной игры.

– Эй! – крикнул Эндер. – А что будет в следующий раз? Мою армию посадят в клетку без оружия и против нас выйдет вся Боевая школа в полном составе? А нельзя ли как-то уравнять шансы?

Теперь уже столько солдат выражало ропотом согласие с Эндером, что в зале поднялся шум, причем шумели далеко не одни Драконы. Майор Андерсон делал вид, что ничего не замечает.

И тут Уильям Би – командующий Грифонов – высказал то, что думали многие:

– Эндер, та сторона, на которой будешь ты, всегда будет иметь преимущество, каковы бы ни были прочие условия.

Армии громко изъявили свое согласие, многие солдаты хохотали, а Тало Момо, чтобы не отстать от Би, принялся ритмично хлопать в ладоши, выкрикивая: «Эндер Виггин!» Другие ребята последовали его примеру.

Но Бобу была известна потаенная истина. Он знал то же, что знал и Эндер: как бы ни был хорош командующий, как бы ни был он изобретателен, как бы хорошо ни была обучена его армия, каких бы отличных офицеров он ни имел, как бы смело ни шли в бой его солдаты, – все равно побеждала та сторона, которая могла нанести противнику наибольшие потери. Иногда, конечно, Давид убивал Голиафа, и люди об этом помнили долго, очень долго. Но сколько таких мальчиков, как Давид, было втоптано в землю Голиафом до этого? И никто не воспел те битвы, потому что иначе, как правило, почти не случается.

Это правило, а если происходит нечто иное, так это уже чудо. Жукеры не будут иметь ни малейшего представления, каким легендарным воителем является командир Эндер в глазах людей. Им на это просто наплевать. Корабли людей не смогут выкидывать чудесные трюки, подобные тем, которые проделывал Боб со своим страховочным шнуром, так что нечем будет удивить жукеров, нечем сбить их с курса. Эндер это понимает. И Боб понимает. А что, если бы у Давида не оказалось его пращи, камней для нее да и просто времени, чтобы метко бросить снаряд в великана? Какое значение в таком случае имело бы его искусство обращаться с пращой?