– Он и за мной будет охотиться, – бормотал он. – Я не хочу, чтобы Бонзо покалечил меня…

– Да не станет он этого делать, – успокаивал его Даймак. – Его отправят домой. Можешь не сомневаться. Но не надо об этом ни с кем болтать. Пусть ребята сами узнают обо всем из официального объявления. Понял?

– Да, сэр, – ответил Боб.

– А где это ты откопал эту галиматью насчет неповиновения командиру, если он отдает преступный приказ?

– В Уставе строевой службы.

– Ладно, но вот тебе информация к размышлению: еще никто и никогда не был осужден за то, что повиновался приказам.

– Это потому, – ответил Боб, – что никто не совершил ничего настолько преступного, что повлекло бы за собой публичное разбирательство.

– Воинский устав не применяется к курсантам, во всяком случае в этой его части.

– Зато он применим к учителям, – отрезал Боб. – К вам, например. И если вы сегодня повиновались незаконным и преступным приказам… Ну не знаю… к примеру, не препятствовали драке, которая произошла в душевой? Если, опять же к примеру, ваш непосредственный начальник приказал вам спокойно наблюдать, как здоровенный хулиган избивает младшего?

Если это и обеспокоило Даймака, он ничем не обнаружил своей тревоги. Просто стоял и смотрел, как Боб исчезает в дверях казармы Драконов.

Внутри казармы царил бедлам. Армия Драконов чувствовала себя одновременно бессильной, обманутой, разгневанной и опозоренной. Их обошел какой-то Бонзо Мадрид!

Бонзо поймал Эндера одного! А где же были солдаты Эндера, когда он так в них нуждался?

На то, чтобы улеглись страсти, потребовалось немало времени. И все это время Боб просидел молча, погруженный в собственные нерадостные размышления. Эндер не просто выиграл бой.

Не просто победил и ушел прочь. Эндер убил своего врага.

Нанес такой удар, что его противник уже никогда, никогда не встанет против него.

«Эндер Виггин, ты тот, кто рожден быть командиром флота, защищающего Землю от Третьего вторжения. Ты именно тот человек, который так нам необходим, – человек, способный нанести неотразимый, точно нацеленный удар, нисколько не думая о возможных последствиях. Это тотальная война.

Я – не Эндер Виггин. Я всего лишь уличный мальчишка, чей единственный талант – умение оставаться в живых.

И когда я оказался в смертельной опасности, я бежал как заяц и спрятался у сестры Карлотты. А Эндер пошел в бой один-одинешенек! А я юркнул в норку. Я – человек, который произносит красивые слова, стоя на столе в столовой. Эндер – человек, который голышом вступает в бой со смертельным врагом и побеждает его, хотя шансов на победу никаких.

Какие бы там гены ни изменили, чтобы получился я, они все равно не те, которые нужны в настоящей борьбе.

Эндер чуть не погиб из-за меня. Потому что я разъярил Бонзо. Потому что я в критический момент потерял бдительность.

Потому что не остановился, не подумал, как это сделал Бонзо, не понял, что единственное место, где можно найти Эндера в одиночестве, – это душевая.

И если бы Эндер сегодня погиб, это снова была бы только моя вина».

Ах как хотелось Бобу сейчас убить кого-то!

Не Бонзо. Бонзо уже мертв.

Ахилла. Вот кого ему хотелось уничтожить. И если бы Ахилл оказался здесь сейчас, Боб обязательно прикончил бы его. И вероятно, достиг бы цели, если бешеной ненависти и бездонного стыда достаточно, чтобы противостоять силе и опыту убийств, накопленных Ахиллом. А если бы, наоборот, Ахилл убил его, то это самое малое, чего заслуживал Боб, обманувший ожидания Виггина.

Боб почувствовал, как зашаталась его койка. Это Николай одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние.

– Все в порядке, – прошептал Николай, дотрагиваясь до плеча Боба.

Боб перевернулся на спину, чтобы видеть лицо Николая.

– Ох! – воскликнул тот. – А я думал, ты плачешь.

– Эндер победил, – ответил Боб. – Так чего ж тут слезы-то лить.

– В смерти мальчика никакой необходимости не было.

– Смерть мальчика и не планировалась.

– Но эту вероятность надо было предусмотреть.

– События, которые уже произошли, всегда кажутся легко прогнозируемыми. Не забывайте, это всего лишь дети. И мы не предполагали такого накала и стремления к насилию.

– Я вам не верю. Я верю тому, что именно на таком уровне стремления к насилию вы и строили свои расчеты. Вы рвались к этой цели. И полагаете, что эксперимент удался.

– Я не отвечаю за ваши предположения. Я могу лишь не соглашаться с ними. Эндер Виггин готов для перевода в Командную школу. Таков мой рапорт.