Ночью, когда взошла луна, руссы вышли на равнину, неторопливые и угрожающе безмолвные. Они собрали тела своих убитых товарищей и сожгли на кострах, разложенных у стены. Византийцы издали смотрели на это ужасное зрелище, не осмеливаясь помешать тризне. Волхвы резали черных петухов и бросали их в воды Дуная, чтобы боги проявили благосклонность к душам погибших воинов…

Князь Святослав готовился к новому сражению. Чтобы воодушевить войско, он собрал воевод и выборных от каждой сотни и произнес речь:

— Погибнет слава, спутница русского оружия, без труда побеждающего соседние народы и без пролития крови покоряющего целые страны, если мы теперь постыдно уступим грекам! С храбростью предков наших и с верой, что русская сила непобедима, сразимся мужественно за жизнь нашу! У нас один обычай — жить победителями или умереть со славой!

— Слава не погибнет! — сурово заверили воеводы и поклялись сложить головы, но не посрамить земли Русской. Следом за ними принесли клятву все воины, а волхвы скрепили клятвы новыми жертвоприношениями…

Наступило 22 июля, день последнего сражения под стенами Доростола. На этот раз войско вывел в поле сам князь Святослав. Он велел накрепко запереть городские ворота, чтобы ни у кого не возникло соблазна искать спасения за стенами, но думать только о победе. Или о смерти, если боги не признают руссов достойными победы.

Руссы не стали ждать, пока катафракты начнут свои атаки, сами устремились вперед. Зашатался византийский пехотный строй, привыкший заслоняться атакующей конницей, стал подаваться назад. Попятились катафракты, которые из-за стремительного наступления руссов не успевали разогнать коней для копейного удара. Только прибытие императора Цимисхия с «бессмертными» остановило отступление. Но попытки отбросить руссов оказались тщетными. Воины князя Святослава сражались с невиданным мужеством.

Император Цимисхий чувствовал, что в прямом рукопашном бою руссы одолевают, и, оставив против русской фаланги пехоту полководца Петра и патриция Романа, послал отборную конницу Варды Склира в обход. Остальные катафракты спешились, чтобы укрепить пехотный строй.

Неожиданное появление в тылу вражеской конницы заставило руссов приостановить свое победное шествие. Натиск на пехотные таксиархии полководца Петра и патриция Романа ослабел. Но сражение продолжалось с прежним упорством. Всадники Варды Склира тщетно атаковали задние ряды руссов, повернувшихся к ним лицом. Сам император с «бессмертными» вынужден был вступить в бой.

Из византийских рядов специально выделенные люди кричали на языке руссов, что князь Святослав тяжело ранен, но руссы не поверили и не поддались панике. Они видели, что князь в блестящей кольчуге появляется в самых опасных местах, воодушевляя воинов.

Святослав почувствовал, что наступает критический момент боя, когда полководец должен бросать на весы победы последнее, что у него осталось, — личное мужество…

Но, наверное, боги и стихийные силы природы были в тот день против руссов. С юга надвинулись черные зловещие тучи. Шквальный ветер ударил в лицо русским воинам, пыль ослепила глаза, а потом хлынули потоки косого стегающего ливня. Едва слышны были в свисте ветра сигналы трубачей, но руссы уловили их тревожный зов, разом повернулись, закинули щиты за плечи и двинулись к Доростолу.

Всадники Варды Склира поспешно расступались, освобождая им дорогу.

Препятствовать отступлению руссов было так же бессмысленно, как пытаться хрупким плетнем остановить горную лавину — масса тяжеловооруженных пехотинцев задавила бы катафрактов…

Снова в зале доростольского дворца собрался совет военачальников.

Воеводы подсчитывали потери. Погибло пятнадцать тысяч воинов. Потеряно двадцать тысяч щитов. Многие дружинники получили раны и теперь способны сражаться в половину прежней силы. Почему же так спокоен князь Святослав?

Бодрится, чтобы поддержать веру в победу? Или действительно считает сегодняшнее кровопролитие победой?

Святослав мог бы объяснить воеводам, что иного исхода сражения он и не ожидал. Победить многочисленное, сытое и отдохнувшее войско императора Цимисхия было почти невозможно. Но то, что задумал Святослав, было достигнуто. Византийцам нанесены такие тяжкие потери, что последние надежды императора Цимисхия на скорое завершение войны должны рассеяться как дым. Еще немного продержаться, и Цимисхий сам будет умолять о мире.

— Передайте воинам — жертвы не напрасны! — заключил Святослав речи воевод. — Цимисхий не забудет нынешней бойни! Укрепитесь духом и ждите!

Воеводы кланялись и, придерживая левой рукой ножны мечей, выходили из зала. А вслед им неслись многократно повторенные слова князя Святослава:

"Ждите! Ждите! Ждите!"

А сколько еще ждать? И чего?

Этого они так и не услышали от князя Святослава, и только глубокая вера в счастливую звезду предводителя войска удерживала их в повиновении.